Альк увидел её в тюремной камере, среди бродяг. На виске у неё запеклась кровь. Улегшись на нары, она закрыла руками лицо. Даже в таком виде она выражала не растерянность и страх, а злость и желание бороться. Губы её шевельнулись.
– Помоги мне, Альк!
Он услышал её голос так отчетливо, словно она стояла рядом. Точно так же он слышал её мысли в моменты сильных потрясений.
– Хорошо... Так легче, – прошептал он и взялся за ворот... И в тот же миг его сознание стало проваливаться, уходить, гаснуть. Он словно в вату, медленно погружался в обморок. Из последних сил он успел отхлебнуть из склянки.
“Не сдохнуть бы”, – подумал он в последний момент.
...Когда госпожа Хаскиль вновь склонилась над сыном, он с облегченным вздохом открыл глаза.
– Тебе лучше? – обрадовалась мать, – Давай, провожу тебя в замок.
– Сам дойду, – совершенно нормальным голосом, будто ничего и не было, произнёс Альк и поднялся с мокрой земли. Одежда на нём по случаю похорон была чёрная, на ней это было незаметно, а вот белые косы насквозь пропитала кровь. Проведя под носом пальцем и почувствовав запекшуюся корку, он вытер лицо рукавом. – Спасибо, мам, – сказал он. И ... извини.
– Не за что! – радостно – ведь сыну полегчало! – ответила женщина.
– Это пока не за что, – пробормотал Альк себе под нос.
Но этого мать уже не услышала.
*
Когда Альк проснулся, солнце сияло вовсю. Наверное, за полдень уже, подумал он, потянулся, сел на кровати... Опа, не на кровати. На полу!
В следующий момент Альк вскочил на ноги и замер с открытым ртом.
То, что он увидел, потрясло его до глубины души. Хорошо хоть до башни дойти ума хватило, а не прямо посреди гостиной расположиться...
Покрывало с кушетки и две подушки валялись на полу. А на всём этом великолепии возлежала та, с кем он делил сегодня эту импровизированную постель. Её одежда, да и его тоже, была расшвыряна повсюду. Вот тебе и побочный эффект!
Эта женщина работала в их замке на кухне ещё с тех пор, когда Альк был ребёнком. Он помнил её молодой девушкой, и она была старше его лет на пятнадцать, грубо говоря, годилась ему в матери. В детстве она иногда рассказывала ему сказки, в юности была предметом эротических фантазий.
Что ж, исполнил мечту. Наверное...
Он ничего не помнил с тех пор, как вчера открыл дверь на кухню... Зато тело помнило: болела каждая мышца, видимо, от невероятного старания.
Альк хотел тихо исчезнуть, но не успел. Женщина открыла глаза, улыбнулась довольной улыбкой, закинула за голову руки.
– Прости, пожалуйста, – глупо брякнул он.
– За что? – улыбнувшись ещё шире, спросила женщина, – Я уже семь лет вдова. У меня этого так давно не было. А чтоб с такой страстью – и вообще никогда. Зря я тогда, лет двадцать назад отказалась, да ещё и пощечину тебе дала. Если б я знала... Это ты меня прости!
Альк не краснел уже давно. Наверное, те самые двадцать лет. А сейчас захотел прямо-таки сквозь землю провалиться. Такой случай в его жизни действительно был...
Он сцапал свои штаны, надел их и отвернулся, чтобы не видеть зазывно торчащих сосков. Судя по всему, служанка была не прочь прямо сейчас повторить. Либо просто издевалась.
– Я понимаю, что спрошу сейчас глупость, но всё же ответь, – проговорил он, присев на кушетку. – Что вчера было? После того, как я пришёл весь в крови. Я был пьяный, я не помню, – пояснил он.
– Что было? – она сладко потянулась, зевнула. – Ты попросил горячей воды, умылся... ну как умылся? Руки вымыл, лицо чуть-чуть обтер. А потом... – она умолкла.
– Что – потом?
– Ну... как тебе сказать? Взял меня прямо на кухонном столе, – заключила она.
– Кто-нибудь это видел?!
– Что значит – кто-нибудь? Это все служанки видели. Ты и их приглашал, но я решила, что мне нужнее. Увела тебя сюда, ну и... Сам понимаешь.
– Какой кошмар!!! – Альк закрыл руками лицо.
– Кстати, вином от тебя не пахло. Но это так, к сведению. Но глаза были безумные, я даже сначала испугалась, – произнесла служанка.
– А... господа где были? Из них кто-нибудь видел?
– Нет, не волнуйся, – успокоила она. Поднялась, начала одеваться. – Когда мы сюда пришли, они только с некрополя назад развернулись, вон по той дороге, – она кивнула на окно. – Да не переживай ты так, ну было и было! От меня не убудет. Служанкам я языки подкорочу, будут молчать, – она подошла ближе, посмотрела ему в глаза, участливо спросила, – Плохо очень было?
И Альк кивнул.
Женщина натянула платье, обулась.
– Когда привезёшь сюда свою, я лично каждой голову оторву, которая про это ляпнет, – пообещала она, – Надо же понимать, что можно говорить, а что нельзя... А ты не рви сердце. Всё прекрасно было. Мне даже очень понравилось, – она опять улыбнулась, без похоти, скорее, с благодарностью. – Пойду прикажу воды для тебя согреть. Лучше хоть стало? – спросила она.
– Да, – не поднимая глаз, произнёс Альк. Голова у него больше не болела, хвала Хольге. – Поесть мне что-нибудь там сообрази, – попросил он.
