– Слушаюсь, господин, – поклонилась она. А потом подошла, на миг обняла его одной рукой, поцеловала в макушку. – Перестань умирать от стыда! – посоветовала она, – Всё правильно. А то хватил бы удар – и всё!
– От чего? – Альк, наконец, смог посмотреть на женщину.
– А вон от того, – она кивнула на валяющуюся в углу бутылку с открытой крышкой, судя по всему, пустую. – Считай, легко отделался.
– Откуда ты про такое знаешь?
– А у меня сестра – знахарка.
Женщина давно ушла (ему показалось, что вприпрыжку сбежала по лестнице; напевала так уж точно), а Альк еще долго сидел на кушетке, копаясь в себе. Потом махнул рукой и оделся. Всё это мелочи, решил он. Главное он сделать смог, остальное – ерунда.
Обернувшись на пороге, он вдруг понял: если Рыска умрёт, он не сможет этого не почувствовать. Дед был прав: оставшись без Рыски, он тут же либо сдохнет, либо сойдёт с ума, и уж лучше первое.
Ну как всё не вовремя!..
*
Когда полностью готовый он спускался по лестнице, время было далеко за полдень, а точнее, ближе к вечеру. Выезжать на ночь глядя, да ещё и после бессонной ночи не хотелось чрезвычайно, но выбора ему не оставили: брат с племянником уехали ещё утром, и Альк должен был теперь спешить, если хотел их догнать.
Чувствовал он себя так, словно на нём вспахали надел целины. Вчерашняя усталость после суток скачки показалась сущим пустяком.
– Папочка! – окликнул его детский голосок. Альк обернулся. Иоланта бежала к нему по лестнице.
Путник улыбнулся и, чуть наклонившись, подхватил дочку на руки.
– Ну, что, моя красавица, как у тебя дела? – ласково спросил он.
– Всё хорошо! – защебетала девочка, – Мои куколки уже поужинали, и я уложила их спать. А где мама? Бабушка сказала, что она уехала.
Альк пристально посмотрел в голубые глаза, продолжая улыбаться. Потом перевёл взгляд на мать, стоящую на лестнице. Она отрицательно покачала головой: не говори!
– Да, Иоланта, мама уехала, – подтвердил он, – И я тоже сейчас уезжаю. Поэтому иди к бабушке, мне пора в путь.
– А когда ты вернёшься? – беззаботно, спросила дочка.
– Скоро, дорогая, ты и оглянуться не успеешь, – сердце у него сжалось от собственных слов. Так тяжело обещать ребёнку то, во что ты и сам не веришь.
– А мама когда вернётся? – серьёзно спросила девочка, – Тут служанки болтают, что она умерла. Этого ведь не может быть, правда, папочка? – в чистых глазах была такая надежда, что другого ответить он не смог:
– Конечно, не может быть. Не слушай глупых женщин. Слушай только то, что говорю тебе я. – он помолчал, снова на миг встретившись взглядом с матерью. – Мама уехала далеко и надолго, но она обязательно вернётся. Просто у неё теперь такая работа... – он и сам не заметил, куда его занесло, а вот девочка сделала свои выводы:
– Такая же работа, как у тебя? – тут же догадалась Иоланта.
– Да, как у меня, – подтвердил Альк.
– Она что, теперь тоже путница?
Отступать было некуда, и пришлось ответить:
– Тоже.
Иоланта немного подумала и закапризничала:
– Я хочу к ней! Хочу к маме! К маме!..
– Ты должна ждать! – перебил её Альк, – И её, и меня. Ты ведь уже большая и умная девочка. А когда мы с ней приедем, будет большой праздник. Ты будешь ждать?
– Буду, – грустно ответила Иоланта, – А потом, когда вы вернётесь, вы больше не уедете?
Альк вздохнул. И так уже заврался дальше некуда!
– Когда ты вырастешь, мы будем брать тебя с собой, – пообещал он. Затем крепко обнял дочь, поцеловал в лоб и поставил на пол. – А теперь иди. Мне уже пора, – и, кивнув матери, вышел за дверь.
По дороге Альк решил подойти к склепу – хоть так попрощаться.
Но когда увидел новую табличку, крайне возмутился. Хотелось даже вернуться и поругать родных за глупость и такое напутствие, но действие это было бы бессмысленно: всё равно ничего уже не изменишь. К тому же, его спрашивали, как назвать мальчика, а он просто отмахнулся.
На большом фамильном склепе, выполненном из серого камня, среди целых полей цветов и рядов раскидистых зелёных деревьев, появилось ЕГО имя. Тут любой несуеверный станет таковым, а уж если дар подсказывает...
– Ну что ж, один есть, второго не будет. Не дождёшься! – бросил он склепу и решительно отправился в путь.
Горевать об умерших он будет после. Нынешний момент был для того, чтобы попытаться спасти живых.
====== Глава 19 ======
Стражники споро шли через толпу: один впереди, распахивая людское море как плуг, двое по бокам. Ещё двое шли следом.
– На виселицу ее! На виселицу! Крови! Резать! Колесовать! – неслось отовсюду. Мысли потонули в сплошном потоке чёрной ненависти. Ничего удивительного в этом не было, ибо страх обывателей перед путниками граничит с нелюбовью к ним, порождённой невежеством и завистью. Тем более, что толпа по сути своей тупа, озлоблена и кровожадна. А уж если на помост попадает путник, редко кто может отказать себе в удовольствии посмотреть, как он загнётся в страшных муках.
Но вели Рыску пока не на помост, а в тюрьму.
