Когда мужчина нацелился ложкой на горячие щи, госпожа Ульфина приоткрыла дверь в соседнюю комнату и заглянула туда.
— Спит? — спросила она шёпотом. — Иди ужинать. Я тебе дам, не хочу! Стесняется, — пояснила она гостю, снова улыбнувшись. Расслабившись в тепле, слегка захмелев, он тоже улыбнулся, найдя её почти красавицей. И, решив уже было скрасить одинокой женщине ночь, принялся за еду.
Но когда из соседней комнаты вышла девушка, он замер с ложкой во рту.
— О, помилуй меня, Хольга! — прошептала она, прижав ладони к щекам.
— Рыска? Ты? Но как? — опешил Крысолов.
— Вы знакомы? — удивилась женщина.
С него вмиг слетел весь хмель.
— Как ты сюда попала? — обалдело спросил путник. Он был не то что удивлён — шокирован! Но ведь он был уверен, что Альк… Вот это поворот! Сплетни и увиденное сложились в прозорливом уме, и всё стало понятно.
— Так этот упрямый выскочка обрюхатил тебя и бросил? — хлопнув стакан настойки, зло спросил Крысолов.
— Не говорите так про Алька, — тихо и жёстко ответила Рыска, сверкнув глазами.
— А, так вот почему так малого назвала, — догадалась хозяйка дома.
–Давай, рассказывай, как было, — выпив две стопки подряд, велел путник.
Ульфина подсела к столу, налила и себе стопку настойки. В глазах женщины читался интерес: она тоже ничего не знала о Рыскиной личной жизни.
— Не буду я ничего рассказывать, — твёрдо произнесла девушка и развернулась, чтобы уйти.
— Не, погоди! — остановила ее тётка. — Так дело не пойдет! Может, господин путник прав в чём, может, милого твоего найти можно. Да и вообще — мало ли! Рассказывай, давай!
— Чего его искать? — устало уронила Рыска. — Я знаю, где он. Только зачем мне это?
— Затем, что я поеду туда и выдеру его как Сидорову козу! — вызверился путник. — Хорошее дело: сам на золоте жрёт, как сыр в масле катается, а ты тут одна дитя его растишь! Еще и денег тебе должен!
— Он отдал, — возразила Рыска. — Кстати, вы не знаете, где Жар? Половина денег – его.
— В Ринстане, где ж ему быть? В тайной службе служит, я устроил, — отмахнулся Крысолов.
— Передадите ему?
— Ещё чего! Сам пусть сюда едет, я расскажу ему о тебе.
— Это будет ещё лучше, — сдержанно улыбнулась девушка.
— Ах ты, мать его, крысью! Да его ж убить за это мало! — выпив в четвёртый раз, продолжал яриться Крысолов.
— Кого? Жара?
— Да нет же, Хаскиля твоего разлюбезного! Вот урод! Да я ему все космы пооторву!
— Да прекратите вы! — не выдержала Рыска, ударив кулачком по столу так, что тарелки подпрыгнули. — Я сама ушла!
Повисла пауза.
— Зачем? — удивился путник.
— Не хочу посольскую родословную портить, – вздохнула она.
Крысолов, уже окончательно отказываясь что-либо понимать, уставился на девушку.
— Да ты правда, что ли, дура? — спросил он.
— Наверное, — глухо сказала она.
— Зачем ты это сделала?.. То-то я гляжу, что на него это непохоже, — задумчиво проговорил путник. – Он, конечно, сволочь, но благородная сволочь. Подобного за ним никогда не водилось, он за свои поступки отвечать умеет. Он хоть знает?
— Не знает и не узнает, — заверила Рыска.
— Да, если б знал, в два счёта бы на тебе женился, — согласился Крысолов.
— И что это была бы за жизнь? — гордо спросила девушка.
— Уж лучше, чем так.
— Как – так? У нас всё хорошо.
— Ага, хорошо, — тоже, хлопнув ещё стопочку, кивнула тётя Ульфина. — Иногда по целой ночи ревёт, а иногда и день захватывает. Как ни гляну — глаза на мокром месте. И сейчас заревёт, того и гляди!
Рыска закрыла руками лицо. Слёзы снова подступили к глазам.
— Ты расскажи, как было, — попросил Крысолов. — Садись, расскажи. Я твой друг, тётя твоя тут. Нас не надо стесняться, — он погладил девушку по вздрагивающим плечам, — расскажи… Тебе же легче будет!
От души проревевшись, Рыска присела за стол и всё им рассказала, краснея аки маков цвет, когда разговор касался причины появления на свет её малыша. Рассказала про свою большую любовь, про господина посла, не одобрившего выбор сына, про то, как под проливным дождем покинула негостеприимную саврянскую столицу. И про то, как просто ехала и ехала, не разбирая дороги, пока не оказалась в Калинках. И неизвестно, что было бы, если б однажды ранней осенью, холодным промозглым вечером не постучалась она в уютный домик у озера, где неожиданно нашла и приют, и добрый совет, и дружескую поддержку, и материнскую заботу.
— Так вы ей не тётя? — поинтересовался путник у Ульфины.
— По крови – нет, а так… да, теперь уже, конечно, тётя, — ответила Муха, а это была она. — Мне ведь тоже несладко пришлось, господин путник. Одна на старости лет осталась, а тут такая радость… — она со вздохом улыбнулась, заглянув в глаза Рыски. — Ну хватит уже печалиться, милая. Радуйся тому, что есть.
Так или иначе, но Рыске полегчало. Во всяком случае, наутро она улыбалась.
Крысолов ошибся насчет простуды, а может, просто перебрал, но голова гудела с утра как колокол, и потому он остался в гостях у Рыски и её тёти ещё на сутки. Теперь уже никто не требовал с него денег, но он всё равно, по собственной иннициативе, решил подкинуть немного: они лишними не бывают, когда в доме младенец.
