— Одного не пойму: как твой дар смог вернуться? Ты же его потеряла… И потом, ты ведь не хотела. Сама же мне говорила, что считаешь всё это подлостью какой-то…
Она в который раз махнула рукой.
— Всё после родов пришло… — пояснила она. — И дар вернулся, и… отношение к жизни изменилось. Мне по-прежнему всех жалко. Но его, — она кивнула на колыбель, — жальче всех. И за него я кого угодно проглочу: хоть крысу, хоть корову, хоть ядовитую змею.
— А если сама станешь крысой? Учти, помочь тебе избежать этого никто не сможет…
— А я и так крыса, — нахмурившись, перебила Рыска. – Спряталась в нору и сижу тут. Только по ночам и вылезаю. Надоело, — заключила она. — Хочу как Альк: всё знать, всё уметь и никого не бояться.
— Ты его идеализируешь, — с улыбкой покачал головой Крысолов.
— Да, — согласилась Рыска. — Это потому, что очень сильно люблю. Он для меня как бог: рядом с Хольгой стоит.
— Он больше на Сашия похож, по-моему, — буркнул путник.
— Наверное… Но Саший тоже бог, и тоже — рядом с Хольгой.
Крысолов оглядел девушку с неподдельным уважением. Что ещё он мог ей сказать?
— Ну что ж, тогда к осени готовься в Пристань. Дар у тебя есть. Тебя непременно туда возьмут. — Он помолчал, соображая. — Я сам приеду за тобой, чтобы по дороге с тобой ничего не случилось. Тётя-то тебя отпустит? Ей ведь самой придётся растить дитя.
— Отпустит, — ответила девушка. — Это она мне посоветовала учиться.
Уезжая на следующее утро, Крысолов оставил Рыске две книги.
— Научись хорошенько читать и писать, там много придётся, — наставлял путник девушку. — Жаль, без учителя, ну да ладно.
Тётушка Ульфина покачала головой:
— Почему это — без учителя? Я грамотная, могу помочь, если попросит.
— Прошу! — Рыска с улыбкой сложила руки шатром. Она уже больше суток пребывала в приподнятом настроении — впервые почти за год.
— Вот видите, господин путник, как вы нам помогли! — тётя похлопала девушку по плечу. — Приезжайте к нам ещё, — промурлыкала она с довольной улыбкой.
Кому ещё он «помог» (ночью на сеновале, не смотря на заморозки), Рыска догадалась, понимающе ухмыльнувшись.
— Всенепременно! — пообещал Крысолов.
С этого дня установилась тёплая, совершенно летняя погода, что вызвало благоговейный ропот весчан, прекрасно увидевших, какого гостя принимали Рыска и тётя Ульфина и как тепло они с ним прощались.
Весчане с тех пор ещё больше стали сторониться неулыбчивой девушки, укрепившись во мнении, что раз она знается с путниками, то её точно следует опасаться.
Осенью Крысолов перевёз девушку в Ринстан, помог устроиться и освоиться в Пристани, и с тех пор дня не проходило, чтобы кто-нибудь из коллег, случайно встретившись с ним, не начинал хвалить его старательную «дочь». Впрочем, было это вполне заслуженно, ибо прилежная Рыска изо всех сил тянулась за своим кумиром, а потому и успехи её не могли оставаться незамеченными. Крысолов был рад, что привёл её в Пристань. Он гордился ученицей, да и жить ему стало с тех пор веселее.
*
— Ну, вот и я, — Рыска поставила ведро с водой на пол, сбросила дрова возле печки. — Затопите, пожалуйста, печь, — попросила она, — а я пока картошку почищу. Или, если хотите, давайте наоборот.
Господин путник тяжело вздохнул. Растапливать печь ему приходилось редко. Хозяйство в его квартире вела экономка, приходящая прислуга. Она прибиралась, вычищала и растапливала камин, добивалась, чтобы стало достаточно тепло, и уходила домой. Ел Крысолов чаще всего в кормильнях, так что и картошку чистить ему приходилось нечасто. Городская жизнь и достаток давно сделали его ленивым в быту. Даже в поездках, которые в последнее время случались нечасто в связи с немолодым уже возрастом и должностью наставника, он предпочитал заплатить тому, кто избавит его от бытовых мелочей и забыть о них.
Решив, что растопка печи всё же проще, Крысолов засучил рукава и принялся за дело, вздыхая каждую щепку.
Когда всё погасло в пятый раз, Рыска, уже закончившая свою работу, вежливо оттеснила его в сторонку и принялась за растопку сама. Однако из-за разыгравшейся за окном пурги тянуло и в самом деле плохо. Кое-как, с помощью Сашия, чьё имя девушка не раз и не два упомянула, пламя разгорелось, загудев в жерле печи. Тогда Рыска достала подвешенное за окном в торбе замёрзшее сало, с трудом нарубила его, бросила на сковородку, которую поставила на печь, и принялась нарезать картошку соломкой. Работала она быстро и сноровисто, и наставник вдруг порадовался, что принял её предложение поужинать. Голова у него давно прошла, а от запаха готовящейся еды проснулся аппетит, тем более, что готовила его воспитанница намного вкуснее, чем кухаря в кормильнях, особенно для любимого учителя.
— У меня тут тоже кое-что есть, — вспомнил путник.
«Кое-чем» оказался глиняный горшочек с грибами, обвязанный пергаментом: знакомый кормилец утром угостил. Грибами оказались солёные грузди или что-то наподобие. Рыска попробовала один и одобрительно кивнула: вроде ничего.
— У вас выпить, случайно, ничего не найдется? — спросила девушка, помешивая ложкой картошку в сковородке.
