Честно говоря, основной причиной его задержки стало не плохое самочувствие, а желание посмотреть на маленького отпрыска семейства Хаскиль. Детей путник любил, но в жизни у него с этим как-то не срослось.
Сердце замерло, когда Рыска подвела его к колыбели. Её лицо сияло от гордости и радости.
— Смотрите, — торжественно произнесла она.
Увидев малыша, путник аж вздрогнул.
— Ну как? — над ухом прошептала молодая мать.
Как? Жёлтые с зеленцой глазки, бровки вразлёт, светло-серебристые волосы – так, пушок пока, острое саврянское личико, невероятно белая кожа и потрясающее сходство во всём. Даже пальчики на руках…
— Такое впечатление, что это не ты, а он его родил, – Крысолов прицокнул. — Ну надо же! Только кос не хватает!
— Вырастут! — с вызовом пообещала Рыска.
— В Ринтарской веске?
— Ну и что? Плевать я хотела.
— Задразнят пацана!
— Пусть только попробуют, — холодно произнесла девушка, и путнику стало понятно, что это не просто угроза.
— Скажи Альку! — взмолился Крысолов. — Ну хочешь, я сам к нему поеду? Знаешь, как рад будет? Я его знаю, Рысь, не дури!
Она помолчала немного.
— Знаете, почему я ушла? — начала она. — Я для его родни — как корова беспородная. Наполовину из скакового стада, наполовину из дойного. Ни то, ни сё. Мне и Альковых закидонов хватало, а тут еще и они бы насели. Ну не дали бы нам спокойно жить! Мне-то без разницы, я бы ради него и не такое бы стерпела, а он стал бы переживать да изводить себя… Он ведь только с виду стальной. Нутро у него мягкое, чуть дотронешься — и рана. Он потому и в путники пошёл, думал, будут все видеть, какой он, весь из себя: и дар у него, и мечи, и не доберутся… И из дома уйти навсегда хотел, и женщин близко не подпускал, и ведёт себя со всеми надменно, чтоб не ранил никто. А главное, он сам этого всего не понимает! Кичится своей силой, всегда и ото всех пакости ждет… Так же жить невозможно! Представляете себе, как тяжело таким быть? И как с ним тяжело…
— Да уж знаю, — со вздохом, согласился путник.
— А главное ведь, хороший он… Добрый, благородный. Родных своих очень любит. Но никогда в жизни ни в чём таком не признается! И мне с этим тоже ничего не поделать. А смотреть на такое сил не было… — Рыска всхлипнула и отёрла слёзы. — Он сам себе никогда не позволит быть счастливым… А отец его свои цели преследует. И… Тоже ничего понимать не желает. Я правильно ушла. Я всё равно бы не смогла ничего изменить.
— А как же ребёнок? — печально спросил Крысолов.
— А что — ребёнок? — серьезно спросила девушка. — Альк ведь путником быть мечтал? Вот пусть и будет. Таким, как он, всё равно не до семьи. Перекати-поле… Я сначала думала, что обиделась, но дело не в этом. Просто не хочу всю жизнь сидеть и ждать… — она шмыгнула носом. — Мальчик будет только мой. Я так радовалась, когда узнала, что он будет! — улыбнулась Рыска, покачав головой. — Сутки в молельне на коленях простояла, Хольгу благодарила!.. Да и никому он не нужен, кроме меня, — заключила она.
— Ты неправа! — с чувством выпалил Крысолов. — Именно из таких, как Альк, и получаются самые лучшие мужья и отцы!
Рыска вздохнула, глубоко, тяжело и махнула рукой.
— Этого всё равно не будет, — подвела она печально и уверенно.
Помолчала, а потом совсем уж упавшим голосом попросила:
— Пожалуйста, не говорите ему…
— Да почему?
— Потому что так для всех будет лучше.
Крысолов хотел было ещё что-то сказать, но вдруг понял: она давно все решила. Переубедить её, по крайней мере, пока, не получится. Вот глупая, напридумывала себе… Может, правда, навестить Алька в замке?..
С другой стороны, мало ли что между ними произошло? Явно же, что-то она недоговаривает. Говорит, отец Альков виноват. А так ли на самом деле? Вздохнув, путник решил не лезть не в своё дело.
— Жалко… — только и сказал Крысолов.
— Что?
— Жалко, говорю, и тебя, и его. И маленького… — он посмотрел девушке в глаза. — Зря ты так, Рысь… Зря ушла. Все, что ты сказала — это… так оно и есть. Но вам всё равно не надо было расставаться! Я, когда тебя только увидел, сразу понял: такая моему ученику и нужна.
— Почему? — Рыска слегка улыбнулась, скорее, своим мыслям.
— Противоположности притягиваются… А ты его противоположность: снаружи мягкая, а внутри стержень стальной, никому не сломать. Таким, как ты, тоже надо в путники идти. Ты, кстати, не хочешь?
Спросил он риторически, чтобы просто сменить тему на менее печальную, да и мнение её по этому поводу давно знал. А она вдруг неожиданно, жёстко, по-деловому, спросила:
— А можно? А то златы-то закончатся рано или поздно, а кушать что-то надо.
Путник изумлённо уставился на девушку, а она продолжала:
— В веске жить мы будем впроголодь. А сын растёт. Хотелось бы, чтоб увидел в жизни побольше, чем в своё время я, чтоб в люди вышел, нужды не знал. Что мы с тётей вдвоём сможем ему дать здесь? Тем более, она уже немолодая. А вот если б я выучилась, потом смогла бы неплохо зарабатывать. Вообще, я бы хотела…
Крысолов лишь головой покачал.
— Ведь условия не изменились, — предостерег он. — Ты уверена?
— Уверена, — кивнула Рыска.
