Нечего тут было обсуждать. Всё и так было ясно. Крысолов шёл в лазарет прощаться.
Жар докурил и бросил «бычок» за ограду лазарета, поежился, приподнял воротник. Ну и зима в этом году! Скорее бы уж потеплело.
Жаль, не все до тепла доживут…
Со вздохом толкнул он дверь здания. Развязка была ему ясна как день: тут и дара не надо, достаточно было взглянуть на Рыску, полумёртвую, какую-то зеленую… Кошмар, что он скажет её сыну, когда тот вырастет? Хотя, наверное, он и сам не доживёт. Умрёт на месте от разрыва сердца, когда скажут, что Рыски больше нет…
Крысолов сидел на лавке в гулком коридоре лазарета. Он словно постарел разом на десять лет. По лицу пожилого путника струились слёзы.
Жар бросился к нему.
— Умерла? — спросил он, схватив мужчину за плечи.
— Пока нет… Но до утра уж точно не доживёт. Девять из десяти… — печально изрёк Крысолов.
Жар в сердцах треснул по стене кулаком.
— Ну почему? — воскликнул он. — Почему?! Только не Рыска!.. А вы ей почему дорогу не подправили? — напустился он на путника. — Вы же такой сильный, всё можете! Почему ей не помогли?
— Я же тебе объяснял, — устало произнес Крысолов. — Потому что путники и видуны друг на друга влиять не могут, даже незначительно…
— А как же Альк с Рыской?
Путник отёр слёзы, привалился к стене, задумался.
— У них была особая связка. Она разорвалась, когда Альк разделился с крысой.
— А вдруг нет? — с надеждой воскликнул Жар, даже не подозревая, насколько он близок к истине.
— По-другому не может быть…
Жар устало опустился на лавку рядом с путником.
— Это всё из-за него! — прошептал он. — Ненавижу…
Они, наверное, оба задремали, прямо сидя на лавке, потому что не слышали, как помощник лекаря подошёл к ним.
— Господа! — тихо позвал он.
Крысолов открыл глаза. Жар подскочил.
— Ну? — вцепился он парню в воротник.
Тот сильно испугался и попятился.
— Умерла? — прорычал Жар.
Крысолов обратился в слух, подавшись вперёд. Голова у него разболелась, дар ничего не подсказывал.
Парень лишь губами шевелил.
— Какого Сашия ты молчишь? — зло спросил путник.
— Простите… господа, — пролепетал наконец парень. — Нет… Девушка жива… Очнулась… Ей лучше.
Мужчины бросились в палату наперегонки. Впервые за месяц у них появился повод для радости.
Конечно, бывает такое, что улучшение происходит перед смертью, но таких мыслей не возникло ни у одного, ни у второго: Жар этого попросту не знал, а Крысолов теперь как никогда ясно видел Рыскину дорогу. Он точно знал: его доча теперь выздоровеет.
И мальчика с белыми косичками, бегущего через золотое поле навстречу своей матери, он тоже видел.
Альк приехал не весной, как обещал Крысолову, и не летом, а в начале осени: в Пристани только занятия начались. Когда он покидал замок, в Саврии уже совершенно пожелтели и начали опадать листья. В Ринстане же, расположенном на много кинтов южнее, ещё до сих пор было по-летнему тепло, только по ночам стало чуть прохладнее, чем летом.
Альк сильно изменился за эти месяцы: стал ещё жёстче, ещё мужественнее, а может, так просто казалось, потому что спал с лица.
С самого начала весны он не сидел на месте и дня, подрабатывая то на трактах, то в городах. Последний месяц он провел в Лоэни: его величество послал на помощь в усмирении переворота. В итоге Лоэнь вошла в состав Савринтарского тсарствия. А Альку хватило гонорара на нетопыря. Теперь он мог собой гордиться: мечта сбылась, обрела законченные очертания.
В замок он заехал лишь на сутки — отдохнул, посмотрел на дочь, а наутро уже отправился в путь.
Решение он принял, и ему было плевать на последствия.
Мать исполнила то, что задумала: поговорила с ним, и, заручившись её поддержкой, Альк Хаскиль отбыл в Ринстан.
Поля, леса, озёра, реки промелькнули перед ним как в калейдоскопе. Путь от замка до южной столицы он одолел за три дня, ни на щепку не задерживаясь нигде без нужды. Настроение у него было такое приподнятое, что встреченный им по дороге мужик, ведущий с ярмарки корову и попросивший подправить дорожку, чтоб скотина перестала хромать, получил услугу абсолютно бесплатно: саврянин махнул рукой на протянутую мелочь и ничего не взял. Ему было некогда, он спешил. А мужик… Пусть радуется и рассказывает байки о бескорыстном путнике.
Ворота Пристани были открыты, словно его уже ждали здесь. Въехав на широкий двор, Альк привязал нетопыря и поспешил в общежитие.
Цветов надо было бы купить, да ладно… Рыска не такая, это всё для неё неважно. Она ценит не цветную шелуху, а содержание. «Содержанием» господин путник самодовольно считал себя, и основания для этого у него были: раз его полюбили крысой, то теперь, когда он неотразим, она и подавно растает.
Да нет конечно, дело не в этом! Альк просто был очень рад, что сейчас увидит Рыску — и всё.
…И несказанно удивился, не обнаружив её на месте.
— Три дня как уехала, Альк, — развела руками комендантша (она его помнила ещё с тех пор, когда он сам был адептом).
— А куда? — недоуменно спросил саврянин. Ему хотелось рявкнуть, но он сдержался: старших он уважал, особенно женщин.
— Откуда ж мне знать? — ответили ему, и пришлось уйти.
