Но эта рожа вдруг показалась ей почти красивой, когда она увидела три остальные, особенно ту, совершенно оборзевшую, устремившую взгляд подведенных углем глаз через стол в её декольте. Этот непонятный мужик был одет в какой-то яркий, совершенно петушиный наряд, носил саврянские косы при совершенно ринтарском типе несколько недотёпистого лица и смотрел не менее нагло, чем все остальные. По тому, что в кормильне нет ни одного человека, кроме неё и этой четверки, а дубовая дверь заложена засовом, Рыска быстро и без помощи дара поняла что именно с ней собираются сделать.
В первый момент вспомнились пещеры под дланью Сашия и разбойники. По спине пробежал холодок, но она не позволила себе запаниковать. Там у неё хотя бы была надежда на то, что ей помогут. Здесь она, похоже, была сама за себя.
Саший принес её в эту кормильню!
Да, конечно, теперь она другая. Но и захватившие её негодяи имеют иные намерения. Они не подчиняются приказам. Им просто не хватает острых ощущений. Без оружия, практически схваченная, с четверыми мужиками она не справится.
Но попытаться ей никто не запретит.
— Кто вы? — испуганно пролепетала она, вызвав хохот своих мучителей.
— Кто мы? — коверкая слова на манер акцента спросил разодетый, — Я Лео Великолепный, Правая рука наместника. А это мои друзья, — он так долго разыгрывал из себя саврянина, что ему уже даже изображать такую речь не приходилось: само получалось. — Прошу любить и жаловать! — добавил он, и «друзья» снова заржали.
— А что вы хотите? — в той же манере спросила девушка, незаметно освобождая руку из ослабевшей хватки потерявшего на миг бдительность парня.
Дружный хохот усилился, а потом «Великолепный» поднялся из-за стола, сделал несколько танцевальных па и, повернувшись к Рыске лицом, рванул с себя цветное одеяние, похожее на женское платье. Пуговицы разлетелись в стороны, а странный тип оказался под платьем совершенно голым. Член его уже торчал, предвкушая удовольствие. Рыску передернуло.
— Я хочу научить тебя искусству любви, сладкая, — пропел он медовым голосом и пошёл ей навстречу.
— Похвально, — совсем другим, ставшим для неё обычным голосом, пробормотала Рыска.
Она сидела спиной к камину, чувствовала его жар и помнила расположение предметов рядом с ним. И потому в следующий момент рука путницы змеей сползла со стола и ухватила лежащую у камина кочергу — чтобы тут же нанести молниеносный удар по затылку сидящего справа мужика. Тот моментально ткнулся носом в стол, потеряв сознание. А Рыска тут же ударила и левого, но тот успел отскочить и выбросить вперед руку. Ему от Рыски достался лишь синяк на предплечье.
— Ах ты, маленькая дрянь! — взбесился он тогда. Хотел схватить девушку, но она размахивала перед собой кочергой, не хуже, чем мечом, и трусливый, способный справиться лишь со своей прислугой молодчик, покосившись на поверженного приятеля, отступил. Третий участник действа вообще замер, сидя за столом.
Но повелительный крик Лео:
— А ну, ловите её! Это ж баба, чего испугались! — заставил их прийти в себя, и Рыскины удачи закончились. Мерзкие, недостойные называться мужчинами твари, словно стервятники накинулись на жертву. Кто-то выхватил у неё кочергу, получив, впрочем, напоследок, ею по лбу. А потом ей вывернули руки. Потные лапы Лео стиснули грудь. Она, естественно, пыталась сопротивляться, но её прижали прямо к камину. Позади было пламя, впереди — три пьяных ублюдка, которых не остановило бы и явление Сашия воочию.
— Кричи же ты, сучка, что ж ты молчишь? .. — услышала она визгливый голос Лео.
…Дверь кухни с треском распахнулась, но насильники не обратили на это никакого внимания. Им в этом городе было дозволено всё, они и в мыслях не держали кого-то стесняться.
Но это от них сейчас и не требовалось.
Они вообще ничего не успели понять.
Потому что предводитель загулявшей компании вдруг потерял равновесие, а потом и вовсе отлетел к противоположной стене, собрав по дороге все столы и стулья и неплохо приложился головой и ребрами. Второй получил в челюсть и мешком рухнул на пол. Третий успел сориентироваться и отскочил от Рыски без посторонней помощи, постарался как можно дальше отползти на четвереньках, но тоже как-то внезапно распростерся на полу. Остро отточенный меч уперся ему в шею.
— Ай, не надо! Не убивайте меня! Мы ничего ей не сделали! — совершенно по-бабьи заверещал несостоявшийся насильник.
— Конечно, не сделали, — спокойно и уверенно произнёс Альк, — Иначе ты бы уже сдох, — убрал меч и добавил, — Пошел вон отсюда.
Рыске было не до них всех, потому что у неё загорелось платье. Зато и опомнилась от пережитого она быстро: как смогла, затушила пламя, сбросила обгоревшие остатки и зашвырнула их в камин. Только чудом с её волосами ничего не случилось.
Когда она увидела своего спасителя, сердце её зашлось как раньше…
Альк удостоил её недовольного взгляда, демонстративно медленно снял с себя камзол и не глядя швырнул ей, оставшейся практически в чем мать родила.
А потом подошел к «Великолепному» и поднял его с пола, сцапав сразу за обе косы и слегка намотав их на руку.
