— Мам, хоть что-нибудь скажи. Я понимаю, в жизни всякое могло быть. Что он такого сделал, что брак ваш распался?
Но мама будто дар речи потеряла.
— Мамуль, ты знаешь, у меня самой история непростая была с Олиным отцом, поэтому я тебя пойму, как никто другой.
Опять молчание. Светлана Валерьевна снова опустила глаза на фото, словно боясь пошевелиться.
— Мам, мне очень нужно найти этого человека, я все-таки живу в его доме. Мы с ним несколько лет работали бок о бок, он очень хорошо ко мне относился, пустил нас с Олей в свой дом. Насколько я знаю, это замечательный человек. Нужно его найти, это важно. Мне кажется, он сейчас нуждается в помощи. Его магазин сейчас буквально на мне, и я хочу сохранить его.
Но дело не только в этом. Просто по-человечески я за него переживаю, мам. Он много для меня сделал. А в процессе того, как мы переезжали в этот его домик, я узнала кусочек его истории. Его в молодости оставила любимая жена, когда на работе подставили. И теперь у него ни жены, ни детей. По-моему, и родственников нет совсем.
Светлана Валерьевна поджала губы, не желая разговаривать.
— Вот еще фотографии.
Марина положила перед ней несколько снимков.
— Вы выглядите с ним здесь довольно счастливыми. Но не слишком долго это длилось, да?
Мама отвернулась, сосредоточившись на какой-то своей мысли.
— Мам, ну с кем ты еще можешь поделиться, кроме как со мной? Я уже выросла, я все пойму. Ладно, не хочешь говорить — просто ответь: Эрнест Петрович был твоим мужем? Мне нужно это от тебя услышать.
Светлана Валерьевна, слегка помедлив, кивнула.
— Вот, уже хорошо. Ты можешь как-то помочь мне найти его?
Светлана Валерьевна, преодолевая себя, наконец заговорила:
— Как, Марина? Я понятия не имею, где он может быть. И вообще, я все эти годы не знала, жив он или нет! Круг его общения мне неизвестен, я не имею представления, чем и как он жил! Я не смогу тебе помочь найти его. И раньше он был Николаем Сергеевичем.
— Что?
— Видимо, после той неприятной истории он поменял имя. Узнаю. Всегда был предприимчивым. — Голос матери стал дрожать.
— Ничего себе… — Марина пыталась осмыслить услышанное. — Ну, может, родственников каких знаешь?
— Знала родителей, конечно, но теперь их нет уже, скорее всего. Я ничего не знаю про этого человека, кроме его настоящего имени! Марина, не пытай меня! — раздраженно ответила Светлана Валерьевна.
— Что же делать, мам?
— Не знаю, для меня его давно не существует.
— А для меня он существует, мам! И мне он дорог — как человек, проявивший не раз обо мне заботу. Сначала он взял меня на работу своей помощницей, секретарем, хотя у меня не было профильного образования. Он помог мне выучиться и на секретаря, и на бухгалтера. Оплачивал мне эти курсы. Потом я получала навыки прямо по ходу, на его деле и с его помощью. У меня не было никакого опыта, но было желание работать в секретариате, и он меня принял, увидел во мне перспективного работника! Иногда мне приходилось брать в магазин Олю, меня это очень тяготило, мне было стыдно, а его это вообще не смущало! А теперь и вовсе он отдал нам с Олей свой дом! Этот человек стал мне близким и дорогим, мне очень надо его найти!
— Ты же подала в розыск?
— Подала, ищут.
— Я правда не могу предположить, где он мог бы быть и с кем общался. Правда, доча! — вдруг мягко заговорила мать.
— Жаль. Что же мне делать? Если честно, я не могу поверить, что ты была когда-то замужем за моим шефом.
— На самом деле и я не могла никак предположить, что так вообще может быть! Много лет прошло, история уже как-то подзатерлась в памяти и покрылась толстым слоем пыли. А тут на тебе. Ты еще и работала у него! С ума сойти! Да я чуть в обморок в субботу не упала, когда увидела те фотографии.
— Я заметила, что ты как-то странно начала себя вести.
— Да этого просто не может быть, что его присутствие оказалось таким близким! Столько лет прошло!
— Что у вас случилось тогда? Почему вы расстались?
— Он оказался не тем человеком, каким казался. Ему дали хорошую должность, а он подвел целый завод! Самоуправство, хищение средств, злоупотребление служебным положением. Позор на всю семью. Громкое дело было. Меня с работы выгнали из-за этого. Понятное дело — жена уголовника, да еще и какого! Дома обыски, кошмар! Я даже вспоминать не хочу! Мороз по коже. Допросы бесконечные, мгновенное недоверие и презрение окружающих.
Светлана Валерьевна встала и подошла к окну, обнимая себя руками и ежась, будто сильно замерзла. Марина слушала, боясь издать любой звук, чтобы не спугнуть этого важного рассказа.
