На кухне как раз щелкнул, отключившись, бурлящий чайник.
— Я не слышала даже, как ты вошла в дом!
— Неудивительно, — тихо буркнула Оля.
— Оль, добавь мне смородиновый листочек в чай, будь добра. Они там, на холодильнике, в чашечке.
— Угу.
— Оль, ты знаешь, я ведь нашла неопровержимые доказательства невиновности твоего деда, нашего Эрнеста Петровича!
— Да ладно?!
— Осторожно, не ошпарься! Да-да, ну, точнее, нашел эти доказательства какой-то талантливый и ответственный следователь, который не побоялся переть против весьма влиятельных людей, заваривших это дело. А я отыскала подтверждающий это документ! Самый главный документ — оправдательный приговор! Его оправдали! — Глаза Марины светились от радости.
— Оправдательный приговор… Звучит «как приговорили оправдать»?
— Да, так и есть. Да и какая разница, как это звучит, Оль? Главное же смысл! Продемонстрирую эти бумаги маме. Может, тогда она услышит меня и хотя бы задумается о том, что там происходило с отцом тогда, о том, что он не виноват!
— Да, против этого ничего не скажешь. — Оля рассматривала фото приговора.
— На это я и надеюсь! Что она сдастся и признает, что он не такой плохой человек, каким она пыталась мне его представить.
— Отправь ей эту фотографию, да и все. Прямо сейчас.
— Нет, Оль, я должна быть рядом, когда она будет это читать.
— Ну, так-то да… Правда. И когда ты ее хочешь навестить? Сюда-то вряд ли она захочет приехать.
— Ты права, сюда — вряд ли. Поеду завтра. Сегодня позвоню еще следователям. Известно же уже, что Олег причастен! Почему не находят отца?
— Мам, ну Олег же на виду его держать не будет!
— Да я понимаю, но это ожидание… — у Марины навернулись слезы, — оно невыносимо уже.
— Ма-ам, не плачь! Мне почему-то кажется, что скоро его найдут!
— Я тоже в это верю, но иногда будто кто-то подкидывает мне совсем другие мысли. И они меня так сильно пугают…
— Понимаю, мам, честно! — Оля подошла и обняла ее за плечи, потом взяла за руку. — Мам, давай вместе верить, что все будет хорошо!
— Давай, доча. Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты есть у меня, моя родная!
— Мам, смотри! Смотри! — вдруг закричала Оля, что-то увидев в окне.
— Что? Оль, что такое?
— Там! По дороге шел! В черной рубашке!
— Ой, Оль, да мало ли черных рубашек! Напугала!
— Пойдем проверим!
— Оля, что проверим? Мы того бандита и не видели, только Максим сможет опознать его. А мы будем каждого, что ли, хватать, кто в черной рубашке?
— А если это он?
— И так и ходит в этой рубашке, да? Ну а если и он, как распознаем-то?
— Все, я звоню Максу, узнаю про какие-нибудь особые приметы. Ну вот татуху Олега он же разглядел! Может, и у этого что-то подобное было? Вдруг вспомнит!
— Ну, было бы здорово, но как мы будем ходить вылавливать подходящего под описание-то?
— Мам, ну с ним же следователи разговаривали. Может, ориентировку какую-нибудь распространяют. Ведь наверняка?
— Слушай, Оль. Там опер говорил, который выезжал на место, когда Олег к магазину явился, что грязь на обуви была. Мол, из пригорода притащил. Из пригорода… Слушай, а если здесь и правда этот… друг его лазит? А может, это они за нами следят?
Марина и так и эдак пыталась выглянуть в окно, не распахивая его, чтобы разглядеть окрестности, но никого не увидела. Затем пошла и так же посмотрела в другие окна.
— Ну, выходит, тут у нас два варианта, если это действительно тот тип. Первый — они где-то здесь прячут Эрнеста Петровича. Второй — что они следят здесь за нами, поэтому и знают информацию о нашем с ним близком родстве.
— Ну, как-то первый более радужный. Так хоть надежда появляется, что Эрнест Петрович где-то рядом… А от второго варианта у меня мороз по коже, если честно.
— Ну да, от второго страшновато.
— Жаль, что Стас с нами не остался.
— Мам, а ты надеешься, да?
— На что?
— На Стаса. Ну, то есть на то, что он снова проявит к тебе интерес?
— Если положа руку на сердце, то, наверное, да. Ну… мне хотелось бы просто…
— Да можешь не объяснять, мам, я все понимаю. Я знаю, тебе хочется тепла. А этот человек когда-то мечтал тебя обогреть. Мамуль, мне так не хочется, чтобы ты страдала!
— Ой, доченька! И мне страдать не хочется, но… Я же виновата перед ним. Мне тут показалось, что есть шанс, но после того, как он отказался остаться с нами, мои надежды рухнули. А это так больно…
Оля не нашла что сказать и молча смотрела на Марину сострадательным взглядом.
— Доченька, не переживай, у тебя-то еще вся жизнь впереди! А я свое счастье проворонила. Просто проворонила. Сама виновата, что ж поделаешь. Так, позвоню я в полицию, а ты у Максима про приметы спроси.
Поговорив со следователем, Марина узнала, что нашли пару каких-то друзей Олега, но обыски у них дома ничего не дали. Сам Олег по месту жительства не появляется. Она рассказала, что дочь увидела мужчину в черной рубашке на улице, где они проживают, на что получила ответ: «Вашего „показалось“ недостаточно».
«Ну, это и понятно», — подумала она.
Максим никаких особых примет второго мужчины припомнить не мог, просто общее описание: черные волосы, средний рост, опять-таки эта рубашка… и все.
