Внезапно по спине Лайта пробежал холодок. Он вспомнил ту последнюю ночь в “Горьком счастье“, где работал. Ему почему-то казалось, что было это в другой жизни. Он помнил глаза Вексты, как она плакала, рассказывая о том, что постигло её деревню. Они тоже пострадали от обезумевшего отца, винившего эльфийскую целительницу в смерти сына. Тогда он уничтожил целую деревню и выжег лес… но помогло ли ему это? Стало ли ему легче от этого?
Лайт тяжело вздохнул, и руки его побелели, настолько сильно он их сжал. В голове мелькали разные мысли. В том числе и настолько жуткие, что ему от самого себя становилось не по себе. Он думал о том, что будь у него больше сил, он бы бросился прямо туда, создал бы самое большое озеро тени, какое бы только смог, и все бы они, враги Башни, сгинули в нем без следа. Лайта передёрнуло от этой мысли. Он не понимал, кто им завладел. Внутренний голос был его и не его. В его голове словно вновь кто-то появился, но не добрый, как Кора, а некто злой. Он шептал ему жуткие вещи, и пусть сознание Лайта отвергало их, где-то на задворках тихий голос шептал, что так было бы правильно. Но что именно правильно? Убить людей? Отправить всех на тот свет… чтобы спасти Башню? А нужно ли её спасать? Будут ли они вообще атаковать? Хотят ли солдаты идти на штурм замка, в котором множество магов, способных их не просто искалечить, но и убить, если они посягнут на их дом? Виноваты ли простые воины в том, что сейчас происходит, или же вина только на безумном графе? Безумен ли он, или им движет нечто иное? Неутолимое горе? Печаль? Сожаления, что не смог уберечь единственную дочь?
Лайт замотал головой. Прочь, прочь, прочь. Он просто накручивает себя на ровном месте. Ещё ничего не произошло, а Лайт уже стал думать о столь жутких вещах, которых могло и не случиться. Никто, даже господин Ракатори, не может с уверенностью сказать, что именно будет. Так почему он решил, что может предпринимать какие-то действия? С чего вдруг он возомнил себя и судьёй и палачом над людьми, которые пока ничего не сделали? Пусть они пришли с оружием, пусть их поведение не располагает к мирному решению… Но ведь им тоже страшно? Они не просто решились выступить в поход на замок, они пошли против своих же людей, против тех, кто живёт с ними на одной земле, в одной стране. В конце концов, они пошли против своей страны, против короны. Среди них может и не быть владельцев аспекта, но каждый, кто родился здесь, прекрасно понимает, на что способны маги. За стенами, на которые они сейчас с ужасом поглядывают, их наберётся достаточно, чтобы снести этот лагерь, будто его никогда не было. Возможно, именно страх перед силой аспектов заставил их сделать всё это. Может, именно их, аспекты, винил лорд Дестаф? Он не мог никак отомстить самой магии, но мог сделать это с теми, кто ею владел.
Лайт посмотрел на Кору. Она с задумчивым видом стояла за левым плечом и смотрела куда-то вдаль. Глаза осматривают лагерь, лицо сосредоточено, губы поджаты, руки скрещены на груди. О чём она думала? Посещали ли её такие же мысли, как Лайта? Или же разум хранительницы был куда спокойнее и холоднее. Делала ли она выводы, или просто оценивала силы, шансы, возможности?
Внезапно в надстройке, что располагалась над воротами, раздался протяжный вой рожка, а затем чей-то громкий низкий голос прокричал в сторону замка.
- Всадники! Белый флаг!
Лайт повернулся в сторону лагеря. Его внимание было сосредоточено на зелёном шатре, где сейчас, наверное, так же, как и в том, что стоял за стенами замка, шел совет командующих, поэтому он и не заметил группу всадников, что отделилась от лагеря и медленно направилась в сторону замка. Всадников было пятеро, тот, что ехал чуть позади остальных, держал в руках длинный шест, на котором развевалось белое полотно.
Позади себя Лайт услышал шаги. Когда он обернулся, то замер, как замерли и те, кто поднимался.
- Лайт? – в удивлении протянул архимаг. – Как ты здесь оказался?
Вместе с Ракатори были ещё четверо. Экган и Меррита, которые, как и Сериды с учениками, были облачены в кожаные доспехи, лорд Вар’охучи в плотном дублете и узких штанах, но без каких-либо доспехов, и незнакомый Лайту мужчина, закованный уже не в кожу, а в сталь. Для полного комплекта ему не хватало только шлема, но в остальном он был в полном комплекте бликующих на солнце бело-красных доспехов.
- Вышел осмотреться, и вот, – он указал на всадников. – Их пятеро, один с белым флагом. Движутся неспешно, но явно в нашу сторону.
Мужчины подошли к каменным зубцам, и только Меррита осталась стоять на месте. Она смотрела на Лайта, и на лице её зрела улыбка, но очень печальная. Она опустила глаза вниз, посмотрела на ногу Лайта, и ахнув, вновь глянула ему в глаза. Лайт ничего не сказал. Только улыбнулся, кивнув на Кору, и улыбнулся ещё шире. Она усмехнулась, и в уголках её глаз появились маленькие капли слёз. Наконец она поднялась по последним ступенькам, подошла к Лайту и обняла его. Лайт, слегка удивлённый этим, немного замешкался, но ответил, заключив её в кольцо рук.
