Вторым шла женщина, с грустными карие глазами, осевшем лицом, острым как, как иголка, носом и поджатыми ярко алыми губами. Белые длинные волосы, собранные в красивую прическу, в ушах у нее были сережки, с большими камешками, судя по всему алмазами. “Герцогиня Хада Хирано Гислан (1205 – 1278 гг.), маг света, родовое имение: остров Назрал, замок Ламун. В месяц Сельмерин в седьмой день, была убита отрядом золотого круга под командованием королевского архимага Бетрохы Арарина, по доказанным обвинениям в использование запретной магии, призыва нечестии, сжигание семи деревень, убийства мирных граждан, разграбление могил, святых мест, пленение жителей, кровопийстве.”
- Чтоб мне провалится, – прошептал Экган, – похож, – он посмотрел на меня, а потом снова на портеры, – да, демон меня забери, сильно похож.
После того, как все прочитали и тоже отметили мое сходство с этими двумя, архимаг переплеснул с десяток страниц, и продемонстрировал нам третий портрет, от которого все, включая меня и Кору, ахнули, ведь именно она была изображена на нем. Отличие было лишь в присутствующем на ней легком макияже, цвете волос, на портрете они были рыжие, цвета глаза, которые были оба черные, и отсутствие рожек над ушами.
“Кора Андриет Аделари (1205 – 1250), маг тени (хранитель шипастый волк)”. На этом информация заканчивалась, чем вызвало негодование. Мы с Корой посмотрели вопрошающим взглядом на архимага, который должен был знать ответ.
- Я не знаю, – покачал он головой на наш немой вопрос, – эта книга, сборник знаменитых магов, как светлых, так и темных, где к каждому из представленных здесь, прилагается краткое описание достижений, или прегрешений, кроме нее. Недочет автора, или так и было задумано, я не знаю, но что это очередная загадка, сомнений никаких.
Голова начала болеть от всего происходящего, с каждой секундой становилось все запутаннее, все сложнее, отчего голова простого человека, уже бы просто не выдерживала. Напряжение в комнате нарастало с каждой минутой, все были в негодование, перешёптывались, косились то на меня, то на архимага, то на опустевшую тару из-под коньяка, сожалея, что она уже закончилась.
- Думая на сегодня можно и нужно закончить, – раздался бас алхимика, – всем нужно осознать произошедшие, переварить всю полученную информацию, и сделать из нее выводы. Прошу вас завтра, с первыми лучами солнца явиться во двор, дабы проститься с ушедшими в иной мир людьми, погибшими от подчинителей.
После этих тяжёлых слов Аркели шаркающим шагом вышел за дверь, след за ним серьёзный Жак, вместе со своей женой, а после, взяв книгу с собой, ушел и Ракатори, оставив меня и Кору, вместе с близнецами, Экганом и Мирритой. Я смотрел на них глазами полными тоски, не понимая, что вообще нужно делать, бежать не оглядываясь, или остаться на месте, и принять все удары, которые мне приготовила судьба.
- Милорд, – с улыбкой на лице поклонился Ранард, – наша скромная компания, свинопасов и пастушек, приглашает вас в обеденный зал, дабы после такого тяжёлого дня, напиться до беспамятства, и забыть все то, что наговорил этот шакал, возомнившей себя выше других.
- Ранард, – чуть ли не блеющим голосом ответил я, – я жду этого, предложения, уже больше часа.
Утро выдалось крайне тяжелым, проснуться с бодуна, одеть специально поданную по случаю похорон одежду, которая жала в плечах и бедрах, а после простоять на улице, в толпе людей, слушая получасовую проповедь, произносимую храмовником, приглашенным специально из ближайшей церкви, ой как не просто. Одетый в сине-красно-белую рясу, с накинутым на голову капюшоном, храмовник стоял на специально подготовленной тумбе, окруженную по всему периметру лампадами и свечами. Он возносил руки к небу, переходил от тихо песнопения, к громким крикам и обратно, и иногда очень громко и истошно, не человеческим голос орал “ПУСТЬ ЖЕ ЭТИ ДУШИ ОТПРАВЯТСЯ НА СУД ЦИЗГЕСА”.
После вчерашней пьянки было крайне некомфортно слушать такую громкую проповедь, стоявшая рядом Кора, откровенно говоря, зеленела после каждой минуты, еле сдерживаясь, чтобы не убежать к ближайшему кусту, ведь алкоголь действовал на нее не хуже чем на других, близнецы, стоявшие практически за спиной храмовника, страдали больше всех, их корчила от каждого слова и громкого звука, на лице проступали гримасы боли и страдания, а в глазах так и читалось желание о том, чтобы положить священника рядом с уже покойными. Единственные кто были относительно бодрячком, не показывая своего похмельного состояния, были Экган и Меррита, единственное что их не устраивало, это отсутствие кровати, они кутили дольше всех, и ушли спать не больше двух часов назад, отчего выглядели как помятые листки бумаги с огромными синяками под глазами.
