– Ну, что ж добро. Он и там на Коломенской, в субботу так сказал, когда посмотрел основательно все. Сказал, что в воскресенье приедет жена. Я сказал ему, что Вы подумайте хорошенько. Ненужно спешить. Обмен квартирный – дело серьезное. Утро вечера мудренее. А он в ответ сказал, что он здесь – второстепенная сторона: раз жена так хочет, надо делать.
Тамара Николаевна засмеялась:
– Вот как! Говорить он мастер! Ой!
– Я возразил ему. Сказал: «Знаете, тут должно быть для обеих сторон одинаково важно; потому все обменивающиеся жильцы и примеряют, как одежду, устройство жилплощади. Всем надо жить в надлежащих условиях, если так случился разъезд или съезд».
– Да, да.
– Он не больно возражал на это.
– Он не опоздал? Не задержал Вас?
– Немного. Но смотрины его были обстоятельные. Очень.
– На Антона он произвел запоминающееся впечатление, – сказала Люба. – Гость особенный.
– В общем, одно могу сказать: мужик въедливый, дотошный.
Тамара Николаевна улыбнулась.
– Он как вошел в комнату, так сразу стал снимать ботинки. Я предупредил, что уже три месяца, кажется, и не подметал тут пол (но тот такой светлый – из березовых плиток выложен, паркет, что и так прекрасно смотрится). Но Иван разулся все-таки, достал из дипломатки-чемоданчика изношенные тапочки цвета умбры жженой. Переобулся. Попросил разрешения раздеться. Снял темное пальто с уже потертыми рукавами. И, экскурсируя по комнате и квартире, все проповедовал мне о прелести работать с железками ему, как плотнику-слесарю. Ни одно дерево не гнется так хорошо, как железо, и не стоит так прочно, эстетично.
И Кашины еще поговорили с Тамарой Николаевной.
Таких встреч и визитов было очень много – не упомнить всех.
Об этом можно было бы написать роман века.
К счастью этого не случилось.
В холодно-ветреный октябрьский день (вторник) Антон добрался до неказистого зданьица, что находилось за Фонтанкой – в Горжилобмене: надеялся по спискам, и общаясь с посетителями, найти-выявить для обмена комнату – метров десять тоже в старой коммунальной квартире, тоже многонаселенной, но с ванной (как хотела бы бабушка, чтобы ей жить с людьми и говорить с ними, и стирать в ванне белье). Предполагался тройной размен жилья, и все условия для него были важны.
Внизу здания происходил ремонт, а в приемной – на втором этаже – роилась темная масса людей, поглощенная поисками сведений нужных. У шкафов с папками, с анкетами обмена, за столами, на диванах, стульях. Слышались вопросы, голоса:
– У кого папка номер четыре?
– А у кого папка номер тридцать четыре?
– Кто меняет Ленинград на Ленинград?
– Что теперь не будет обмена на Тбилиси? Разве обмен Ленинграда на Тбилиси запретили? Почему?
– Нет, это только для этой пары меняющихся. Объявили просто, что у них обмен не прошел.
– Мерси. От сердца отлегло.
За краешком стола сидел измученный мужчина, выписывал из папок городские адреса и вслух приговаривал:
– Ой, как стало трудно нынче поменять! Ой, как трудно!
Антон спросил, что у него. Он сказал:
– Комната 20 метров и комната 12 метров – в разных местах.
– А Вы что меняете? – обратилась к Антону светловолосая девушка. Ее задача – выменять трехкомнатную квартиру. И она у нее уже есть. – Жильцы ждут нужного предложения. Ваш вариант вроде бы подходит.
– Вам обрисовать, какая у нас однокомнатная квартира?
– Польская точка.
– Нет, не нужно. Сюда другой поедет, не я. Меня комната интересует. С удобствами. Но в коммуналке большой. Для соседки. Видите ли, к ней часто по вечерам муженек, которого она выгнала, наведывается и бьет ее, и ей нужно бежать к соседям и обращаться за их помощью. Теперь еще: должен быть телефон.
– Здесь есть.
– Хорошо. Ей нужно звонить родственникам. И местоположение в районе, где много столовых. И чтобы она поближе нашла себе работу.
– Ну, по-моему, Коломенская с этой точки зрения как нельзя подходящее место.
– Потом она любит лезть во все.
– Ее право.
– О как раз такая нам нужна. Давайте адрес. Тесен мир.
Антон назвал. Девушка записала продиктованное им.
– Позвоните, когда надумаете с соседкой посмотреть.
– А я могу посмотреть, наверное, и без Вашей помощи. Я уже три года меняю – и на этом собаку съела.
– Нет, как же у меня ведь ключи, я наезжаю сюда, а живу с женой на Гражданке.
– Ну, и что ж. Мне достаточно посмотреть квартиру выше или ниже этажом и составить свое впечатление: стоит ли? Я вот эту квартиру, в которой ныне живу и меняю, посмотрела так же, без ключей и показа. Я такая, не обессудьте…
И другие варианты Антон обсудил.
– У меня две комнаты девять и пятнадцать в трехкомнатной на однокомнатную, – сказала женщина молодой паре.
– Ну да, теперь вы просите двухкомнатную и дворец, – сказал ей мужчина, мимо проходящий.
– Ну, что Вы иронизируете, – прикрикнула женщина на резонера пожилого. – Если не меняете, то и не мешайте вести переговоры!
Антон к 16-30 вернулся домой на Гражданку. И он сразу вместе с Любой и дочкой (ей шесть месяцев) в коляске помчались в детскую поликлинику на осмотр. Врач принимала до 17-30 по вторникам и четвергам.
