– Не пойму, – нахмурившись, он попробовал заглянуть за раму, но зеркало будто срослось со стеной. Держалось, как приклеенное.
– Может, ножом подковырнуть? – мужчина задумчиво потер подбородок.
Я с готовностью сбегала в “кухонный угол” за ножом для ковыряния. Ну а что? Общественно-полезный труд всякого мужчину облагораживает! Пусть ковыряет.
Квартира у меня – студия, хоть и довольно просторная, 40 метров. В одном углу – кухня, в другом – гостиная, в третьем – спальня. Пространство зонировано с помощью цветовых решений и акцентов, очень все концептуально и функционально. Дизайнер я или где, в конце концов?
В числе прочего из-за моей планировки меня категорически не устраивает идея, что из зеркала каждый вечер будут пялиться на меня какие-то посторонние люди. Это мне, выходит, в собственной квартире ни переодеться спокойно, ни поспать, ни в гости кого-то пригласить – да вообще никакой жизни!
Егор сосредоточенно тыкал кончиком ножа за раму зеркала.
– Такое чувство, будто оно вообще в стену встроено… или вплавлено, – растерянно произнес он наконец, зацепив клочок обоев и тут же виновато спрятав нож за спину. – Но я же сам его только что повесил! Чертовщина какая-то…
– “И никто не сможет”… – пробормотала я, вспомнив посулы волшебника. М-да… похоже, зря я над соседом издеваюсь. Миссия невыполнима, остается смириться и перетерпеть. Хорошо, что до “часа икс” всего несколько дней. Эх, придется теперь каждый вечер зеркало занавешивать. Я вздохнула. – Оставьте. Потом само отвалится… наверное. После Нового года. Надеюсь.
– Неожиданно, – Егор вздернул брови. – А почему именно после Нового года?
– Так вышло, – туманно пояснила я. – Пусть пока уж… висит.
Вот сейчас он начнет напрашиваться на “чай”…
– Что ж, если грубая физическая сила вам пока больше не нужна, я, пожалуй, пойду. Но вы, если что, обращайтесь!
Хм. Хм! Неужели в самом деле уйдет и даже телефончик не станет выпрашивать?
Хотя, с другой стороны, зачем ему телефон, он знает, где я живу…
Пока Егор обувался и одевался, я рассыпалась в благодарностях и заверениях, что обращусь непременно (ага, вот прям бегу и падаю!). Застегивать куртку он не стал, но в дверях на минуту замешкался, что-то выискивая в карманах и отвернувшись от меня.
И только с облегчением закрыв за ним дверь, я заметила на банкетке клочок бумаги, на котором криво значилось: “Егор, этаж 13, кв. 83”. Внизу был указан и номер телефона. А на обороте я нашла размашистую приписку: “Позовите, когда отвалится зеркало! Я должен это видеть”.
Я говорила, что одно из главных достоинств мужчины – отсутствие любопытства?
И он еще думал, что не повезло его предкам с демоницей, ребенком и крестьянкой? Ха! Да они были просто счастливчики!
Со второго раза Фиррей постарался получше рассмотреть свою будущую супругу и составить о ней более полное впечатление. Так что когда она снова неучтиво прервала связь, поразмыслить было о чем. Впечатление оказалось нерадужным.
Прежде всего, она совсем не юна, хоть и выглядит младше названного ею возраста. Как оказалось, она почти ровесница Его Величества. В Тайрене девушка, не вышедшая замуж к 27 годам, давно считается старой девой. Может, это потому что она так выглядит?
Да, внешность… не красавица. Совсем не красавица. Нет, личико, пожалуй, и ничего, если смыть с него эту раскраску. Но фигура… Даже в бесстыдном платье, больше похожем на нижнее белье (да и то Фиррей не мог вообразить в подобном белье благопристойную леди!), глазу было не на чем остановиться. Его величество с тоской покосился на взволнованно приподнимающийся бюст магички. М-да. А эта… “пара” его!
– Тощая, как палка, – вслух резюмировал он.
– Возможно, ей приходилось голодать, – деликатно предположил мэтр Борем.
Фиррей слегка оживился.
– Думаете, если ее подкормить, у нее вырастут… – король вдруг понял, что продолжает пялиться на то, что уже выросло у леди Саорен, и поспешно отвел глаза. Правда, при этом заодно запоздало осознал, что руками он в этот момент изображал нечто пышно-округлое в воздухе, и поспешно их опустил, не завершив жест.
Мэтр Борем закашлялся.
– Во всяком случае, нормальное питание, несомненно, пойдет ей на пользу, – нашелся наконец старик.
– Хм… а вы поняли, чем она там вообще занимается? – то, что девица все-таки, кажется, не торгует собой, стало немалым облегчением для Его Величества. Однако ее объяснений о собственном роде занятий он так и не смог понять. Вроде бы продает что-то, что сама же делает… ремесленница? Во всяком случае, не особенно успешная, кажется. Место, где она живет, выглядит, мягко говоря, небогато. И, насколько он понял, ей принадлежит лишь одна-единственная крохотная комнатушка. Что это за мир, где женщины занимаются ремеслами? И где незамужняя женщина может жить одна?
