Свет мой полностью

– Знаешь, сначала собака не любит кошку, а аргументы подыскивает потом. Когда-нибудь тебе будет стыдно за свои действия. Думаешь, что кто-то поверил в эту чушь, которую ты сейчас наплёл? – спросил отец.

– Не думаю, но кого-то это позабавит, а тот, кто любит сплетни, понесет их дальше. А кто-то скажет: дыма без огня не бывает.

– Ты, оказывается, страшный человек.

– Я не страшный, просто не люблю, когда ко мне такое отношение.

– Да какое такое? Ты привык быть центром мироздания всегда и во всем? Марсель, послушай, ты в семье, где трое детей. Мы привыкли внимание распределять одинаково, деньги на личные расходы вы тоже получаете приблизительно одинаковые, больше достается тебе и Софье, конечно, вы же старшие, большие потребности. А к Стасу особое отношение потому, что он младший в семье, личность еще не сформировавшаяся, похоже, как и твоя. Зря я надеялся, что ты взрослый парень. Через две недели пятнадцать, а ведёшь себя, как ребенок, внимания чрезмерного требуешь. Софья его, внимания, ещё меньше получает. И ты должен понимать – мы работаем со Светланой Владимировной с утра до вечера, ты же сам видишь всё. Или нет? А в выходные всегда с вами: то на каток, то в кино, то в парк, то ещё куда-нибудь, хотя хочется просто полежать. А теперь про маму. Она была очень хорошим человеком, теплым, красивым, позитивным. Но я всегда любил только Светлану Владимировну, ещё со школы. Она не виновата в том, что мы с твоей мамой расстались, и вообще не знала, где я и с кем я. О том, что Света беременна тобой, я и не подозревал, говорил тебе уже об этом.

– А если бы знал, то что – не бросил бы её? – прокричал Марсель.

– Все случилось, как случилось. И да, я не знаю, как бы поступил, но тебя бы не оставил точно. А теперь по итогам истории с кошельком: ты, сын, должен понять, что не по-мужски совершать такие поступки и мстить по-мелкому тоже не по-мужски. Тем более, обижать женщин. И ещё: если бы мы хотели, чтобы ты отправился в детский дом, то не стали бы делать опеку над тобой. В январе пойду в отпуск и займусь оформлением документов на усыновление.        

Я больше ничего не хотела слушать, ушла в кабинет, где обычно проверяла тетради, а Саша готовился к лекциям и практическим занятиям. Конечно, мне все мотивы поступков Марселя были ясны. Понятно и его поведение: дерзость в начале пребывания у нас дома, затишье  – подготовка пред бурей, и вот она сама  – буря. Я ждала чего-то подобного, но не думала, что эта его ненависть примет такой масштаб. Не зря предупреждала Надежда Кузьминична: парень не только нас не терпел, он ненавидел весь мир за то, что был лишён полноценной семьи, за то, что остался без матери. Ненавидел мир и жалел себя. Такое состояние бывает только в подростковом возрасте – всё видится либо в черных красках, либо в белых. Разноцветья не существует. Итак, гнойник прорвался, а что будет дальше?

Отец с сыном ещё некоторое время беседовали, я не вслушивалась в их разговор да и предусмотрительно закрыла дверь в комнату. Но как же было тяжело на душе.

Уже, засыпая, я подумала, права была мама: в каждой избушке свои погремушки.

Утром, войдя в класс, по сияющим лицам ребят я поняла: кошелек возвращен. Признаться в содеянном Марсель не смог, просто подкинул деньги. Пусть хоть так.

После происшедшего разговора обстановка в доме была по-прежнему накалена. Стасик и Софья не понимали, что происходит, пытались об этом поговорить и с Марселем, и с нами, но все молчали, ни словом не выдав содержание той нашей беседы на кухне. Я не таила обиду на парня, понимала, он воспитывался в другой среде, где были иные порядки и обычаи. И ему, наверное, из всех нас сейчас было сложнее всего.

Через два дня после описываемых событий, придя с работы домой, я  нашла только Стасика, у старших ещё были дела. «Уж полночь близится, а Германа всё нет», – вспомнилась вдруг фраза из «Пиковой дамы».  

– А, наверное, Соня в библиотеке, у неё же зачетная неделя началась, – предположил Стасик.

– Марсель, скорее всего, на репетиции: старшеклассники готовят новогодние мероприятия для себя и малышей. Вожатая подходила, просила отобрать ребят для участия.

– Я тоже хочу  участвовать.

– Спроси у Марселя, может, им ещё артисты нужны? Будешь играть Снеговика или Зайчика.

– Ну и пусть. Завтра же попрошу вожатую дать мне роль.

Старшие ребята пришли домой одновременно, причём у Марселя была разбита губа.

– Что случилось? – с тревогой спросила я.

– Ничего, всё нормально, просто упал, – последовал ответ.

– Просто упал?

– Да, просто упал, – с вызовом ответил Марсель.

– Голова не кружится? Не тошнит? Может, скорую вызвать? – продолжила я задавать вопросы.

– Нет. Нет. Никакой скорой не надо. У меня ничего не болит. И милиция ваша тоже не нужна. Отстаньте от меня все.

Софья, посмотрев на парня, прокомментировала его грубый ответ: