– Я бы быстрее поверила, что это Марсель – у меня в классе никогда до этого случаев воровства не было. А Стас вряд ли способен на кражу. Хорошо, пригласите сына, он уже должен прийти, класс занимается во вторую смену.
Явился испуганный Стасик и внимательно посмотрел на меня. Я молчала, пусть директор сам проводит свое расследование.
– Мальчик, ты знаешь, кто я? – спросил Петр Петрович.
– Да, вы наш директор.
– Ты же понимаешь, что директора обманывать нельзя?
– Знаю, я вообще стараюсь говорить только правду.
– Ну, что ж, молодец. Тогда ответь мне, тебе известна Инна Попова?
– Да, она ходит к Софье заниматься русским языком.
– Понимаешь, у девочки пропали деньги. Не хочешь помочь их найти?
– Хочу. Только я не умею. Я сегодня тетрадь брата еле нашел, наверное, целый час искал. А деньги, я не знаю…
– Стасик, а почему ты искал тетрадь Марселя? – вступила я в разговор.
– Потому что он её забыл дома, перед первым уроком позвонил и сказал, чтобы я принёс тетрадь по биологии в раздевалку, у него была физкультура.
– Ты заходил в раздевалку?
– Да. Мне открыла техничка, и я положил тетрадь в рюкзак Марселя.
– Светлана Владимировна, – вмешался директор, – я уже узнал: в раздевалку в течение урока больше никто не заходил. Пропажу девочка обнаружила после первого урока.
– Хотите, я отгадаю, кто вам рассказал о том, что деньги взял Стас? – спросила я после того, как отправила сына за дверь кабинета. – К вам приходил Марсель, правильно?
– Ддда, – удивленно произнес директор. – Он сказал, что видел, как вчера после ухода Инны из вашего дома, Стас рассматривал розовую вязаную игрушку. Еще подумал, ну и интересы у пацана – мягкие игрушки. Только сегодня он узнал от Поповой, что эта вещица похожа по описанию на потерянный кошелек.
Я вновь пригласила сына.
– Скажи, когда ушла Инна, ты вчера какие-нибудь посторонние, не наши вещи, находил?
– Ничего не находил, сказал бы тебе. Я сразу после гимназии сделал уроки, а потом мы весь вечер с папой играли в настольный хоккей, знаешь ведь. Сегодня же начал собирать портфель и увидел какую-то игрушку – розовую собачку. Софья была дома, я спросил, что эта игрушка делает в моем портфеле? Она засмеялась и сказала, что кто-то из девочек проявляет знаки внимания, и велела отдать учительнице, потому что это не просто собачка, а кошелёк ручной работы.
– Ты отдал?
– Да, сразу, перед уроками.
Так мы и узнали, кто стоял за этой кражей. Но зачем – на этот вопрос ответил сам Марсель.
– Сын, не кажется ли тебе, что ты совершил подлость? Нравится перспектива уголовника – вора? – очень спокойно, даже миролюбиво поинтересовался отец, когда мы втроём ужинали на кухне.
– Пап, ну, я решил подшутить, что такого?
– Над кем подшутить? Над Стасом, над Инной, над классом, над Светланой Владимировной? Над кем?
– Над Инкой, а что она свои вещи повсюду раскидывает?
– Это не про Инну. Каждому известно, что она аккуратистка, даже более того. А я расскажу, как было на самом деле. Ты, вероятнее всего, держишь зло на нашу семью, вот и решил отплатить, поэтому тихонько, когда Инна допивала чай на кухне, залез в её сумку, достал кошелёк, который дорог ей как память о бабушке. А позже, когда Стас сделал уроки и положил в портфель все учебники, ты подкинул ему туда принадлежащую Инне вещь. А чтобы вообще не было сомнений, в том, кто вытащил кошелек с деньгами, ты позвонил Стасу утром перед уроками якобы потому, что забыл тетрадь по биологии и велел её принести. Стопроцентное попадание – для всех Стас единственный подозреваемый, ведь никто больше в течение урока в раздевалку не заходил. Ты не предусмотрел двух вещей: ребёнок утром откроет портфель, потому что вечером забыл положить альбом и краски, и найдет этот злосчастный кошелёк. А ещё, что он окажется честным человеком. Вот я и говорю: твой поступок подлый. Мало того, что ты – вор, ещё и другого оболгал. Вдвойне подлость.
– Мне всё равно, что вы обо мне думаете. Я о вас не думаю вообще. Имею право делать то, что считаю нужным, не надо меня воспитывать.
– Твои права заканчиваются там, где начинаются права других. За что же ты нас так ненавидишь, сын?
– А за что мне любить Стаську? Носитесь с ним, как с писаной торбой: Стасик это, Стасик то. Если бы не он да вот не она, – парень показал кивком головы на меня, – ты жил бы всё время со мной, быть может, мама бы не умерла тогда. Да, кстати, я и Светлане Владимировне отплатил, а то ходит такая – все её любят, все перед ней на задних лапках скачут. Фу. И она: «Марсель, есть будешь? В театр пойдешь? Может, в парке хочешь отдохнуть?» Одна фальшь – сю-сю. Я всем, кого знаю, рассказал, что она, когда приходит домой после работы, пьет безбожно водку – тихая алкоголичка, одним словом, и ты ее за это нещадно колотишь. А теперь отправляй меня в детдом.
Я сидела ни жива ни мертва. Но не уходила из кухни и в разговор не влезала, будто обрекла себя на казнь. Как хорошо, что Соня и Стас не слышали этих слов, как хорошо.
