— Прорываться через блокаду опасно, но и прибыльно, Гульд. Но если я смогу провезти твой хлопок, я обещаю, что ты мне заплатишь столько же, сколько платил раньше.
— Ты настоящий друг. А что ты думаешь обо всем этом?
Капитан Чарльз погладил свою бородку и посмотрел искоса на спокойную воду.
— Я думаю, у нас впереди долгая и кровавая война.
— Мне хотелось бы что-то делать тоже. Ты хоть можешь иногда прорываться через блокаду.
— Ты очень скоро будешь сражаться, Гульд. Возрастной предел будет поднят — и меньше, чем через два месяца всех штатских белых эвакуируют с этого острова.
Хорейс удивленно посмотрел на него.
— Ты правда веришь этому?
— Я знаю это. Я уеду. Я слышу многое. Сент-Саймонс — одно из наиболее стратегически важных мест на южном побережье. Наши поля и амбары с большими запасами могут обеспечить пищей большое количество солдат. Остров — прекрасная база для деятельности и укрытия судов для прорыва блокады и внезапного нападения. Сент-Саймонс господствует над входом в Брансуикскую гавань, — самую крупную на побережье Джорджии к югу от Саванны. О, Гульд, если у Конфедератов есть хоть какая-то возможность удержать эту часть побережья, то Сент-Саймонс — ключевая позиция для этого. Поверь мне, через два месяца на острове не останется никого, кроме солдат и негров. Так что будь готов. Мы провели последнее Рождество на нашем прелестном острове, и это на очень долгое время.
Капитан Стивенс был прав. В декабре 1861 года, когда восьмому ребенку Деборы, Хелен, исполнилось всего несколько месяцев, офицеры армии Конфедератов из укреплений, построенных на плантации Убежища, объехали дома на всем Сент-Саймонсе с приказом всем штатским белым эвакуироваться в течение недели.
— Вы будете нужны не только у себя в имении, чтобы помочь им уехать, Гульд, — сказал Хорейсу молодой лейтенант. Большинство здоровых мужчин в армии. Капитан Стивенс будет поблизости, чтобы помочь, и мы попросили его нанять сколько возможно плоскодонок. Конечно, каждая семья сама оплачивает стоимость аренды. Как скоро вы сможете быть готовы?
— Нам должно хватить трех дней, — сказал Хорейс. — Капитан Стивенс предупредил меня. Я ожидал этого.
Лейтенант засмеялся.
— Вы, безусловно, единственный такой разумный человек из всех.
— Это будет надолго, лейтенант?
— Не более шести месяцев, может быть и меньше. Мы их быстренько побьем. Главное — эвакуироваться срочно и спокойно. — Он повернул лошадь. — Мне очень грустно, что вы все уедете, сэр. За последние несколько месяцев было несколько приятных вечерних встреч в Убежище Кингов. А вот такое лишает войну всякого интереса, не правда ли?
Дебора сидела на большом бревне и рассказывала детям ирландскую сказку о «маленьком народце», когда Хорейс сказал, что им пора. Лиззи, одиннадцати лет, Хорейс, девяти лет, Мэри Фрэнсис, семи, Анна, шести и Джимми, двух лет весело взволнованные побежали во двор и вскарабкались в старый фургон, нагруженный уже теми немногими вещами, которые они везли с собой. Ка грустно стояла рядом с Деборой, держа на руках новорожденную Хелен.
— Мы готовы, мистер Гульд, дорогой. Насколько вообще мы можем быть готовы уехать из этого благословенного места.
Хорейс обнял ее, и смог сказать только:
— Я горжусь тобой. Я люблю тебя.
Она прижалась к нему, потому повернулась к Ка, улыбаясь, хотя по щекам у нее катились слезы.
— Меня тут некоторое время не будет, никто не будет тебе говорить, что надо делать. Последнее — снеси беби в фургон, пожалуйста.
Ка тоже плакала.
— Дебора, — сказал Хорейс, — ты уверена, что нам не надо взять с собой Ка для помощи тебе?
— Мистер Гульд, дорогой, у Ка здесь дети и внуки. Я бы не простила себе, если бы мы заставили ее расстаться с ними. Нехорошо и то, что мы берем с собой Адама, но у него с Миной хоть детей нет. А я отлично управляюсь с помощью Адама.
Она побежала к фургону, где ждали остальные дети, которые громко прощались с неграми, стоявшими кругом, и многие из них плакали.
— Ну, хорошо, дети, все сели? — Дебора заставила себя весело улыбнуться и обошла быстро, с чувством глубокого горя, всех стоявших, пожав руки всем и целуя детей, которые были скорее испуганы, чем опечалены, она повторяла: — Мы недолго будем отсутствовать. Будьте здоровы и присмотрите за нашим домом, ждите нас. Мы ненадолго уезжаем.
Хорейс тоже обошел всех, и последний, кому он пожал руку, был Джули.
— Ты свободен, Джули, — шепнул он своему старому другу. Тебе не обязательно оставаться здесь.
— Да, сэр, масса Хорейс, знаю. Но я буду здесь, когда вы вернетесь. Не возьмут они наш дом, сэр, если я могу их остановить.
Хорейс схватил обеими руками руку Джули, поспешил к фургону и поднял Дебору на сиденье рядом с собой. Ка подала ей ребенка и они медленно поехали по тряской дороге из Блэк-Бэнкса, а вслед им все кричали слова прощания, махали и плакали.
Когда они доехали до поворота к Нью-Сент-Клэр, Адам ждал в другом фургоне, груженном свиньями и цыплятами. Льюк и тетя Каролина сидели одни в гульдовском экипаже, не было видно ни Мэри, ни мамы Ларней, ни Джона.
