Анна немного подумала.
— Даже, когда я сюда приехала четыре года тому назад, мы в Канаде чувствовали, как нарастает враждебность. Но, кузен Хорейс, северяне в Америке не знают южан. Естественно, в Торонто мы читаем газеты американского Севера, в них южане изображаются бессердечными жестокими чудовищами, которые избивают своих рабов, вступают в безнравственные связи с черными женщинами и допьяна напиваются водкой с мятой. Может быть, в этом есть какая-то доля правды — я не идеализирую человеческую природу, — но на Сент-Саймонсе я этого не вижу.
— О, кузина Анна, мы совершенно не знаем друг друга. Между Севером и Югом нет общения. И у того, и у другого масса прекрасных качеств, о которых ни тот, ни другой не знает. Если бы у нас была возможность познакомиться, то возникло бы что-то вроде взаимной привязанности, которая сменила бы эту ненависть, разделяющую нас. Если бы мы могли посещать друг друга достаточно долго, чтобы понять, что — хорошие или плохие, — но мы люди, одна страна. Я думаю, только таким путем можно решить все вопросы — даже рабовладение. Конечно, потребовалось бы время, чтобы решить проблемы рабовладения, — я знаю, что я сейчас говорю как типичный плантатор, — но это действительно потребовало бы времени. Если бы я освободил моих негров завтра, они бы не знали, что делать. Мы должны будем их обучить, научить их ремеслу и придумать способ уменьшить их зависимость от белых и зависимость плантатора от них. Всем нам нужна помощь — и черным, и белым. И те, и другие погибли бы. Вы знаете, если бы я освободил моих негров, я бы не смог взять взаймы достаточно денег, чтобы засеять пятьдесят акров хлопком на будущий год. Они — моя самая ценная собственность, мое дополнительное обеспечение. Мне стыдно, но это факт. Не знаю, многие ли согласятся со мной, но если бы у меня была другая возможность жить, содержать мою семью, — клянусь Богом, я бы избрал ее. Меня глубоко мучит моя неустранимая вина. Я бы сделал что угодно, чтобы избавиться от нее. — Он закрыл лицо руками. — Все, что угодно. Кроме одного: допустить, чтобы Дебора и дети терпели лишения. Негры тоже голодали бы, и это не рассуждение предубежденного южанина. Мы здесь существуем в долг. Они действительно мое дополнительное обеспечение. Я не мог бы занять достаточно денег, чтобы заплатить им, если бы я освободил их и они захотели бы остаться. — Он поднял голову и смущенно улыбнулся. — Бедная кузина Анна.
— Ничуть, — живо возразила она. — Я так здесь все полюбила, возможно я единственный посторонний человек, который может понять то, что вы говорите. Я сначала не понимала. Теперь понимаю. Мне не жаль тех, кто лезет в драку, но мне жаль вас, кузен Хорейс. — Она откинулась назад, глядя на темнеющее небо. — Я думаю, вам и тем, кто думают так же как вы, придется просто ждать, как сложится положение.
— Вероятно, — устало сказал он. — Но, в противоположность большинству моих соседей, я не думаю, что Федеральное правительство допустит, чтобы Юг отделился без борьбы. У меня определенное предчувствие, что будут беспорядки. Кровавая страшная схватка, которая может все изменить навсегда.
— Значит, вы согласны с президентом Бьюкененом, что Южные Штаты не имеют конституционного права на отделение?
— Да. Наша страна была создана по принципу объединенной группы штатов. Если этот принцип отбросить, Америка погибнет. Когда я учился в Йеле много лет тому назад, я узнал янки и полюбил их. Если бы только мы могли ближе узнать друг друга, — может быть, вместе найти решение проблемы, — они тоже могли бы полюбить и уважать нас. Если этого не будет, нам предстоит все потерять, и нас не ждет ничего, кроме трагических событий.
Рождество в Блэк-Бэнксе в 1859 году — году, когда родился второй сын Хорейса Джеймс Данн, — было самым веселым, шумным, приятным праздником, какой помнили все жившие там. Негры на неделю были освобождены от всей, кроме самой необходимой, работы и Хорейс, скрывая предчувствие, что это может быть последнее веселое Рождество, выдал двух свиней и весь необходимый гарнир для самого большого празднества на Сент-Саймонсе. Старшие дети Гульдов и их приятели в негритянском квартале увлеченно загадывали, какие подарки они получат на Рождество, обдумывали, что они подарят друг другу. Они громко хвастались, кто сколько сможет съесть жареной свинины.
— Полсвиньи, — говорила маленькая Анна.
— Я съем две полсвиньи, — кричал шестилетний внук Ка. И, так как старшие негры научили детей Гульдов своим ритмическим хороводным песням и играм, на большом заднем дворе в Блэк-Бэнксе толпились танцующие дети, скользившие по земле, не отрывая ног, разного возраста и роста, хлопавшие в ладони и певшие в такт.
В последний вечер празднества Хорейс и Дебора, и Мэри с Каролиной и кузиной Энн приняли участие в общем танце, организованном Джули. Двор был увешан бумажными фонариками, и вокруг большого костра, где горели дубовые и сосновые поленья, даже старые Ларней и Джон шаркали в кругу смеющихся лиц и пели все вместе:
