– Если бы в жизни достать мне такой мрамор или орех! – горевал слон.
– Эй, слышь, – обратился он к Ветловой, – знал бы заранее, что попаду в такую переделку, ни за что голову сюда не сунул.
– А что, Боцман не будет с нами защищаться? – Оба, Боцман и слон были не разлей водой.
– Э, Боцман, тертый флейц: «Если бы в жизни делать нам такие проекты, принял бы на душу эти муки»! Два раза к Боцману сунулся: «Защищайся, брат!» И больше ша, – не стал. Решил, – Боцман, я тебя прогоняю. А как иначе? Сам говорит: «Давай сложимся – с тебя, толстый, два рубля, а я худой – с меня рупь». Я отдал бескорыстно. Он пошёл и сам на этот трояк выпил. Потом опять у него идея…
Ветлова вернулась к своему столу.
Любой трудовой процесс интересно наблюдать. Например, как экскаватор, дрожа, почти выпрыгивая из себя железной душою, захватывает ковшом землю и любовно несет ее перед собой, собирая толпу зевак. Любопытно, как работает сварщик, жидким огнем сшивая швы. Как копировщик скользит рейсфедером по кальке. И что творит художник кистью.
Ветлова взяла для дипломной работы павильон «Охота и охотничье хозяйство». Тема выставок считалась сложной, грозила срывом. Был час ночи. Слон стал слушать по «Маяку» классическую музыку и совсем размяк:
– Эй, слышь, сколько в жизни интересного хотел увидеть, даже в замочную скважину подглядывал, – ни шиша не увидел! Ни друзей, ни подруг. Но ещё надеюсь хотя бы свои свеженькие проекты в жизни протолкнуть, – жуть увлекательное дело. Дайте только, звери-лошади, ноги унести отсюда.
Перед Ветловой стояли пять её планшетов:
Голубой цвет стекол струил по стенам холод неба. Под куполом на лесках летели утки.
Свиридов Анатолий Иванович видел, что творилось с Ветловой, угнетённой простудой. Но ничего не хотел знать о её болезни: «Здесь передвинуть! Там изменить!» По пути возникали всё новые находки. Проект обрастал фантазией, как ком снега, становился до восторга интересным.
Она принесла из дома термос, раскладушку и спала в женской раздевалке. Всю ночь, как в барабан, гремели в пустых шкафчиках мыши, обтачивая там забытые сухари. Нервный озноб, что не успевает с проектом, обдавал жаром, у Ветловой разыгрался вирусный грипп. Все плыло, казалось, что идет по снегу, в полусне припоминала Селигер…
…Она, Юра и трое ребят вышли на поезд после подледной рыбалки и заблудились в лесу. Ветлову пустили вперёд, – равнялись на женскую выносливость. Остатки мёрзлого хлеба кололи башмаками как лёд. Пробродили двенадцать часов без остановки, чтобы не замерзнуть в сильный мороз. Луна то исчезала, то возникала вновь. …И снился ей сейчас охотничий пейзаж, – меж деревьев сверкало поле, бежали зайцы, двигались лоси, летели глухари.
Не проспав и двух часов, Ветлова уже стояла у стола с проектом. Наточенный рейсфедер из крепкой стали играл по ватману, как мягкая кисть. Не замечала ни дневного света в окнах, ни вечерней лампы над собой. От малейшего поворота пробегал по спине горячий озноб, и тогда работать становилось легче.
Впереди ещё три дня. Свиридов, испытав до предела самоотверженность любимой ученицы, давал указания её мужу…
– Не слушай Свиридова, он тебя завалит! – предупреждал Слон.
– Это ещё не бой! Бой дашь тогда, когда выйдешь из этих стен, – напутствовал её Свиридов.
Раскрыли настежь фрамуги, двери, изгоняя инфекцию. Шерстяная кофта, носки, теплый шарф и несколько таблеток аспирина сделали благое дело, – настало облегчение.
Завтра защита, – не было двух разверток! И поднималась ярость, – всё Юра делал сейчас не то, и не так, лишь бы добыть для жены корочку с гербовой печатью. Вера готова была разорвать Юру в клочья… Взяла у него из-под рук развертку, срезала бритвой, а другой планшет направилась мыть губкой под кран!
– Что так всерьез переживаешь? – утешал её Слон. – Пять минут стыда и корочка в кармане.
– Одолжи муженька на вечерок, – подошла к ней Грета Козлова, играя подновленными косметикой глазами, и кивнула на сидевшего без дела Юру.
– Бери, …если он тебе пригодится.
– А мы испытаем, на что он годен! – и предложила ему сигаретку.
– Курю козьи ножки. Хочешь, тебе скручу? Давай клок газеты и пошли.
– Пробивная сила женщины в личном обаянии, а не в изнурительном труде, – не сдавалась Грета, следуя за Юрой.
Свиридов с добродушной иронией проводил обоих взглядом:
– Ветлова, побольше злости к с е б е! – Бережно пролистал её детские книжки: Чарушин, Устинов – летящие утки, медведь. Когда он незаметно отошёл, Вера ощутила поднявшийся из груди мягкий ветерок…
Последнюю ночь она не спала. Юра, обидевшись на неблагодарность жены, направился помогать Грете Козловой. А потом вообще исчез.
В восемь утра дипломы погрузили на грузовик и отвезли в главный корпус на защиту.
