Эллис всегда подозревала, что занятия любовью должны быть довольно приятны, но ей и в голову не могло прийти, что они переносят в совершенно «иную реальность. Она не знала, что смущение отступает перед страстью, что в любви нет места стыду. Она никогда не поверила бы, что будет жадно прижимать голову мужчины к своей обнаженной груди, что будет со стоном тереться об него.
А Нейл бережно — и тем более возбуждающе — взял в рот ее сосок и втянул его в себя. Эллис отреагировала мгновенно. С глубоким стоном она изогнулась, напрягшись, как натянута как струна... Черт, Нейл не имел ничего против такой реакции.
Слишком волновала его неопытность Эллис, слишком велико оказалось удовольствие норным возбудить девственницу, не имеющую пока ни предубеждений, ни ошибочных представлений о сексе. Он чувствовал, что вот-вот изорвется. Он не помнил, когда последний раз испытывал подобное, и желание погрузиться в эту зовущую горячую плоть становилось непереносимым, уничтожающим последние сомнения.
Но даже такое желание не могло полностью лишить его остатков разума. Нейл знал, что не может предохранить Эллис. Сегодня днем он чуть было не купил пачку презервативов, но вовремя остановился. До тех пор пока существует опасность сделать Эллис беременной, он сумеет контролировать себя. Ради Эллис, прежде всего ради нее, а потом уж ради себя самого он сумеет справиться с искушением.
Поэтому, зная, что не сможет продвинуться ни на шаг без риска подвергнуть опасности Эллис, Нейл сумел усмирить свои желания и восстановить самоконтроль. Он даст Эллис то, чего она жаждет, лишь потому, что возбудил ее, но сам будет довольствоваться только ее восторгом.
Черт тебя возьми, Морфи, саркастически подумал Нейл, к чему эти игры в благородство? Ведь сейчас ты наслаждаешься не меньше, чем она, и даже мысль о том, как будешь мучиться потом, когда отпустишь ее, не уменьшает твоего блаженства. Ты счастлив всем своим существом, ты окунулся в чувства, которые не надеялся когда-нибудь испытать, и каждое из этих чувств ты переживаешь гораздо сильнее, чем мог и мечтать.
Он склонился к другой груди Эллис, он дразнил ее кончиком языка, он длил эту сладкую пытку до тех пор, пока Эллис, захлебываясь судорожными вздохами, не приникла к нему в отчаянной жажде избавления.
— Вот так, Эл, — ободряюще шепнул Нейл и стиснул ее бедра, заставляя двигаться быстрее. — О, как хорошо, Эл... Это великолепно!
— Нейл? — испуганно прошептала она и оцепенела.
— Легче, детка. Не волнуйся. Пусть это случится... о, милая, это будет прекрасно. — И он сжимал ее бедра, он заставлял ее двигаться быстрее, принуждая сделать те последние несколько шажков, которые отделяли Эллис от экстаза. — Живее, Эл, — грубо приказал он. — Живее... дай же этому случиться...
— Нейл!! — короткий дикий вопль вырвался из ее груди, и, последний раз изогнувшись, Эллис в изнеможении упала на грудь Нейла.
Он обнял ее, поглаживая от затылка до бедер, он нежно шептал ей на ухо какие-то бессвязные ласковые слова и чувствовал удивительное блаженство оттого, что может просто нот так держать ее в своих руках. Он чувство-нал прикосновение ее шелковой кожи к своей груди, что давало ему забвение собственной мучительной боли в пояснице и неразделенного томления... Так чудесно — кожа к коже, грудь возле груди. Так чертовски чудесно, будь все проклято.
— Ты прекрасна, Эл. Ты красивая, теплая и страстная, — шептал Нейл. — Я не променял бы это ни на что на свете. Ни на что на свете.
И еще долго, очень долго Эллис тихо лежала в его руках, впервые удовлетворенная, как никогда в жизни. Ласка рук Нейла заставляла ее блаженно притихнуть на его коленях, а теплая интимность, с которой соприкасались их груди, дарила еще большее удовлетворение от только что произошедшего.
Через некоторое время, когда к ней вернулась способность думать, она спросила:
— Нейл?
— У? — промычал он, не переставая ласкать ее спину, — наслаждаясь теплом шелковистой кожи.
— У меня было это, ведь правда?
Он удивленно хмыкнул.
— Очень похоже на то.
— Я никогда не представляла себе это так.
— Ну, ведь это не та вещь, которую мы способны точно представить себе.
Нейл прижал ее крепче.
— Это необыкновенно, верно? — Сейчас он чувствовал себя добрым, щедрым и почти святым... Это что-то новенькое: Князь тьмы проявил рыцарское великодушие! Нейл хмыкнул, сдерживая смех.
— М-м. — Эллис вдруг встрепенулась и подняла глаза. — А как же ты?
Он надеялся, что она воздержится от подобного вопроса. Черт бы побрал мисс Эллис вместе с ее дурацкой щепетильностью!
— Не беспокойся обо мне, Рыжик.
— Но...
— Эллис, перестань. Сейчас я не могу предохраниться.
Такое объяснение показалось ему оптимальным. Нейл подумал, что истинные причины и особенно решительное нежелание лишать ее девственности вызовут протест у Эллис и она попытается переубедить его. А вот с риском забеременеть она не сможет не посчитаться.
— Предохраниться? — Это не укладывалось в ее затуманенном сознании. — Но от чего?
