– Недолго ты сопротивлялась. Понравилось кончать, слушая, как твой новый парень тебя зовет? – Я не могла поверить, что он действительно это говорит. – В следующий раз ты хорошо подумаешь, прежде чем заявлять мне, что я не способен тебя удовлетворить.
Мгновенно меня накрыло огромной волной из злости, вины и ненависти. Злости на себя, вины из-за Эрика и ненависти к Блейку. Он сделал это, чтобы в очередной раз показать, какой властью обладал надо мной.
Собрав все остатки сил, я оттолкнула Джефферсона, поправила юбку, подняла с пола сумочку и вышла из нашего укрытия.
Я еще никогда не чувствовала себя такой грязной. То, что делал с моим телом Блейк противозаконно, отвратительно и гадко. Я пала слишком низко, потому что позволила этому случиться. Уже второй раз он выказывал свое превосходство надо мной самым извращенным способом.
Никакого восхищения не было в его глазах, я ошиблась. Блейк – животное, не способное на нормальные чувства.
– Стой! – крикнул Джефферсон, когда я быстро шла в сторону уборной по коридору первого этажа.
Что-то в моей груди вспыхнуло, но я не остановилась, а продолжила упрямо идти вперед, словно была глухой, словно не могла разобрать его слов, словно от звука его голоса по моей шее не побежали предательские мурашки.
– Джоанна, погоди, – уже мягче сказал он и, схватив меня за руку, затащил под лестницу.
– Что? – рявкнула я, сдерживая подступающие слезы.
Он молчал несколько секунд, вглядываясь в мое лицо, затем спросил:
– Ты в порядке?
Он издевается. Чертов мудак!
– Нет, я не в порядке!
Он стоял так близко, нахмурив брови, и смотрел на меня, словно никак не мог что-то понять.
– Это не может больше продолжаться, – покачала головой я. Моя грудь разрывалась от чувства вины и стыда. Я ненавидела Блейка и ненавидела себя. – Черт! Не твои руки должны были делать это, а руки Эрика!
Его лицо мгновенно вытянулось и потемнело.
– Я не знаю, это твои игры, или ты что-то чувствуешь ко мне, но пора положить этому конец!
– Я ничего не чувствую к тебе. – Стальной тембр его голоса обжог меня, Блейк словно ударил меня этими словами, и почему-то в самом центре груди я почувствовала тупую боль.
– Тогда зачем? – в отчаянии спросила я. – Для чего ты это сделал?
– Хотел проверить.
– Что проверить?
– Как далеко ты сможешь зайти.
Я замерла, вглядываясь в его сверкающие превосходством глаза, рассчитывая там увидеть хоть малейший намек на шутку, но его там не было. Блейк говорил честно, он просто хотел проверить, как далеко я зайду. И я попалась.
Звук хлесткой пощечины оглушил меня.
Щека Блейка покраснела, вырисовывался отпечаток моей руки. Однако Джефферсон даже не шелохнулся, лишь сжал челюсти. Он злился, но я не боялась его, наоборот, ликовала от столь приятного зрелища.
– Дикарка, – зарычал Джефферсон и схватил меня за запястья, притягивая к себе.
Я вырвала одну руку из его хватки и ударила Блейка по другой щеке. Его бровь едва заметно дернулась, второго удара он точно не ожидал, однако все равно никак не отреагировал.
– Должно быть, я заслужил, – проворковал он, приблизившись к моему лицу.
Не раздумывая, он жадно коснулся моих губ. Блейк целовал неистово, жестко, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Он перестал сжимать мои запястья и накрыл руками мою талию, затем плавно спустился ниже и нетерпеливо сжал задницу.
Я погладила его стальную грудь, накачанный живот, напрягающийся от каждого моего касания. И спустилась ниже, сжимая горячую, рвущуюся наружу плоть Блейка. Он низко застонал, я поймала губами этот стон и улыбнулась.
– К черту вечер, к черту Лоусона. Поехали ко мне, Дикарка.
Я улыбнулась и, не закрывая глаз, коснулась его губ своими. Углубив поцелуй, быстро задвигала рукой, потирая член Блейка через брюки. Он был на грани.
– Я поеду, – с силой укусив его за губу, я оттолкнула Джефферсона к стене. – Но не с тобой, Блейк.
Сверкнув издевательской улыбкой, я вышла из-под лестницы и направилась в уборную, чтобы поправить макияж и прическу.
Я провела кончиком языка по нижней губе, чувствуя привкус крови Джефферсона, и улыбнулась. Хотела бы сделать ему больнее, но пока и этого достаточно.
В конце рабочего дня я забежала в гости к миссис Скотт и по традиции принесла ей сэндвичи. У нее был день рождения, поэтому к сэндвичам я захватила пирожные и букет лилий.
– Фелиция, поставь еще чаю, пожалуйста, – попросила Дороти.
– Будет сделано.
Миссис Скотт выглядела мило, сегодня ее выбор пал на платье бледно-розового оттенка. Это, пожалуй, самый скромный наряд из всего ее гардероба.
Дороти встала со стула, ее собачонка, которая все это время спала под столом, вскочила на лапы и приготовилась идти за хозяйкой.
– Джоанна, пойдем в гостиную, Фелиция подаст чай.
Вдвоем мы перешли в гостиную.
В углу комнаты на небольшом столике стояла стеклянная ваза с большими белыми лилиями, которые я подарила Дороти. Хозяйка квартиры заметила, что я смотрю на вазу и спросила:
– Мне очень нравятся лилии, но как ты угадала, какие цветы я люблю?
Я улыбнулась и села на диван рядом с Дороти.
