Сложно было сказать, от чего зависит агрессия Ноктиса, от внезапных приступов или, наоборот, он контролирует свою силу, вызывая в нужные моменты. В военном карантине его глаза были красными, и Ноктис сделал это с одной целью — припугнуть пленницу. В драке же Клэр показалось, что рассудок покинул её соперника. Парень маневрировал на остром лезвии между безумием и разумом. Лайтнинг знала, чтобы совладать с подобным состоянием, нужно иметь огромную волю.
«Снова — сдерживается», - грустно выдохнула она, понимая, что Ноктис весь соткан из внутренних и внешних блоков эмоций.
Она опустила голову, потому что против воли опять сочувствовала ему.
Его вчерашняя удаляющаяся фигура появилась перед светлыми глазами. Отчего-то ей было горько и больно вспоминать это. Клэр повернула голову, прижимаясь щекой к стеклу, чтобы остудить свою саднящую боль.
И только тогда она заметила, что к парадному входу медленно подъезжает машина. Она полностью развернулась к окну: «Они вернулись только сейчас!»
Чтобы рассмотреть автомобиль, Лайтнинг зацепилась пальцами за крест рамы и встала на колени. Из остановившейся машины действительно вышел знакомый ей человек в костюме. Резко отвернувшись, она поймала себя на глупой мысли, что хотела выйти на улицу, пока все спят - а вот он не спит! И вообще сомнительно, что он сегодня сомкнул глаза. Впрочем, она старательно убеждала себя, что ей все равно, где он провел эту ночь.
Давясь странными чувствами, выступившим на щеках алым цветом, она уговаривала себя думать рационально.
На самом деле Лайтнинг очень захотелось пересечься с Ноктисом в доме сейчас, поговорить и проверить свои предположения. Но она не могла найти ни одного довода в свою пользу.
Ей не стоит встречаться с ним лишний раз, чтобы не давать парню повода распускать руки. Но вчера вечером Ноктис был абсолютно безразличен к ней! Может, он уже остыл, и все это - секундная блажь избалованного принца. Ноктис наверняка уже понял, что она ему не нужна, он не найдет в ней то, что ищет, не может Лайтнинг быть ему близким человеком.
Если сделать вид, что ничего не произошло, Ноктис сам не станет повторять ошибки.
Хотя… Вчера они не были наедине, принц не будет показывать свои чувства на людях, если её предположения верны! И если уж Лайтнинг так необходимо на улицу, она может подождать, пока Ноктис уснет, он же наверняка не спал всю ночь…
Не выдержав, чертыхаясь сама на себя, она поспешно зашуршала бумажными пакетами. Спотыкаясь в темноте, девушка натягивала на себя чуть ли не одновременно шорты, теплую кофту, носки и кеды. Попутно осознавая, как же глупо она будет чувствовать себя, встретив его сейчас, в полшестого утра… Он точно неправильно поймет её.
Успокоившись, она обмякла и, сев на пол, от досады прикусила трикотажный манжет. Ей же в конце концов не двенадцать лет, чтоб бегать за ним, да и не пятнадцать, не семнадцать… Да, чёрт побери, был ли вообще в её жизни возраст, когда её интересовали парни? Разве она зацикливалась на ком-то так, чтобы, забывая о всяком благоразумии и приличиях, бежать к человеку?
В десять лет, на первом курсе, она ненавидела мальчишек. Слишком уж отвратительна была подноготная их ученического соперничества. В последний год обучения её жизнь вообще превратилось в ад. Их подростковые драки как кусок сырого мяса, не всякий взрослый способен на такую жестокость. Иногда ей казалось, что голодных волчат посадили в одну клетку специально, ища того, кто выживет. И она выжила.
После выпуска Фэррон стала твёрдым и отборным материалом для шлифовки. Тогда на службе их начали учить заново, выбивая молочные зубы и всю дурь. Учили чувствовать плечо напарника, быть командой. Да и по-другому в боевом отряде нельзя было, без доверия и поддержки. И тут у неё не складывались отношения с сослуживцами. Она старалась быть хорошим товарищем, но в ней не видели равного. Клэр было пятнадцать, когда в ней вместо угловатого пацана начали замечать девушку, что ещё сильнее очертило линию её противостояния с противоположным полом. Но всё же в шестнадцать она стала первой девушкой, прошедшей аттестацию в элитные диверсанты.
Горькое осознание накрыло Клэр - исследуя душу Ноктиса, она, похоже, открыла тот ящик Пандоры, которого так боялась.
Откинувшись на пол, Лайтнинг секунду рассматривала тёмный потолок, пытаясь уловить во мгле его изощренный рисунок.
- Не мое место и не моя жизнь, - обессиленно и зло выпалила она.
Затем девушка поднялась и с каким-то остервенением начала качать пресс. Сосредотачиваясь на своем теле, Лайтнинг пыталась выдавить из непослушной головы все эмоциональные и глупые мысли.
***
Хмельной угар раскраивал череп Ноктиса, хотя он уже не был сильно пьян. Обычно, это состояние быстро покидало принца, оставляя только меланхоличную заторможенность и сильную мигрень. Однако сын короля не переставал пить, алкоголь притуплял боль внутри, заглушая последнее человеческое, что было в нем.
