Босые ступни сводило от ледяной кафельной плитки. Но сил не хватало даже на то, чтоб переминаться с ноги на ногу. Её злил запах запекшейся крови, безумно хотелось от него избавиться. Лайтнинг, дрожа, стянула с себя верхнюю одежду и осталась в нижнем белье. Вода с шумом лилась из крана. Брызги били и растекались. Окоченевшие пальцы неловко цеплялись за влажную кожу, растирая мыло и воду, от чего раны и царапины терпко жгло.
Лайтнинг исподлобья посмотрела на свое отражение. Зеркальная гладь, подобная острой стали, честно отрезала всё как есть - на неё смертельно злым взглядом смотрела измученная и зверски побитая девушка. Она попыталась стиснуть в руках края раковины, но и на это у неё не хватило сил.
У Клэр всегда были сложные отношения со своим телом. Когда Фэррон только поступила в академию, она ненавидела себя за то, что была слишком слабой и тощей, чтобы быть на одном уровне с остальными курсантами. Лайтнинг старалась и уж точно превзошла всех в упёртости, выносливости и злости. И, когда она наконец добилась успеха, её тело внезапно предательски повзрослело. Те, уважения кого она так долго добивалась, не смотрели на неё как на равного товарища, бойца, они видели грудь и бедра… девушку. Парни неожиданно стали вести себя странно и начали отпускать глупые шутки. Неприятно осознавать, что твои друзья относятся к тебе и общаются с тобой, как будто бы ты стала другим человеком. Это казалось жутко досадным, она же не изменилась. Разве её характер испортился, она стала плохим другом или начала хуже бегать или драться? Нет, она просто стала чужой, не такой, как они. Лайтнинг иногда ненавидела свое тело как в детстве за хрупкость и измену.
«Что это было, в драке с этой надменной сволочью?» - она вспомнила то предательство плоти, когда упала на принца. Девушка проклинала внезапную и постыдную для неё волну жара. Сейчас, смотря в зеркало, Лайтнинг поняла, что сколько бы не боролась, не пыталась себя поменять, она была и есть - девушка с бледной и тонкой кожей.
Лицо было в ссадинах, на щеке пылала царапина, наверное, от дроби. На шее виднелся тёмный след чужой руки. Вся спина, ребра и ноги были в кровоподтёках. Костяшки на руках разбиты. Под грудью глубокий порез, но гораздо хуже выглядело плечо.
Проведя влажной рукой по опухшим губам, словно стирая поцелуи, она всматривалась в свои ледяные глаза. Всё же не так плохо, нужно просто изменить своё отношение к произошедшему и радоваться удачам. Адреналин последних событий давал ощущение, граничащее между полным эмоциональным истощением и эйфорией от того, что она всё-таки осталась в живых. И этого чувства было слишком много для Лайтнинг. Ноги подвели, и удушливая, тошнотворная волна подкосила, заставляя сползти на пол. Обещая себе отдохнуть всего чуть-чуть, Лайтнинг прислонилась раскаленным лбом к холодной раковине.
На левой руке всё ещё был переключатель гравитона. Видимо, эти подонки не знали, что это, и не попытались его удалить. Он оказался исправным, по её расчетам заряда осталось ещё минимум на двадцать минут. Девушка решила оставить этот козырь до подходящего случая.
Лайтнинг начала рассматривать часы на запястье. Зелёный огонек отбивал привычный ритм: «Всё в порядке». Она закатила глаза – «А если Центр решит не спасать нас?»
«Об этом лучше не думать. Я сделала всё, что могла… осталась в живых», - Лайтнинг сглотнула горечь от секундного подчинения принцу. Валентайн гордился бы своей ученицей.
«Веди себя хорошо», - вспомнила она слова Ноктиса, и её снова передернуло. «Дай только набраться сил, и я тебе покажу покорность», - мысленно огрызнулась Лайтнинг и, зацепившись за раковину, поднялась. Девушка укуталась в полотенце, крепко зажала рану на плече. Теперь она направилась в комнату, тот громила - Гладиолус - должен был уже вернуться с бинтами и медикаментами.
***
В тёмной комнате сидел уставший человек. На лице мужчины отражался свет экрана. Белый шум безысходно бил по глазам, чередуя одни и те же монохромные рисунки. Из наушников Винсента звучал знакомый женский голос:
