- Только не реви! Сколько можно! Ты же не ребенок…- он внезапно осекся от диссонанса своих слов и мыслей.
Ваниль молча проглотила услышанное. Щёки её зарделись. Переживать из-за грубости Промпто или радоваться тому, что он сказал? Глупо, старшие всегда так говорят, не это ли признак того, что он видит в ней ребенка…
- А ты относишься ко мне как к взрослой? - прямо спросила она.
Чувствуя, что зеленоглазая застала его врасплох, блондин замолчал. Он встал перед трудным выбором: сказать правду и ранить, вызвав слёзы, маневрировать, ляпнув очередную гадость, или польстить, как он обычно делал с девушками, которым хотел понравиться. Разве он хотел ей нравится? Да и слишком сложно обманывать, глядя в эти чистые глаза.
- Значит, как к ребенку, - решила девушка, не услышав ответа.
Досада сковала её, и она отвернулась, прижимаясь к холодному окну. Только бы снова не заплакать. Он прав, сколько можно лить слезы, и откуда они у неё только берутся. Всех дождей на земле не хватило бы на такое. Вчера весь день, сегодня утром в комнате, когда приходил Игнис, и перед отъездом, когда Лайт… Каждый раз возвращаясь к этому моменту в своей голове, девочка закрывала глаза и делала вид, что ничего не видела. Она мучительно забывала то, как её разъяренная подруга била человека, которого она любит, то, как тот громила держал его, то, как Лайтнинг посмотрела на неё мутными, словно пьяными глазами. Самое страшное, когда от тебя скрывают что-то тёмное. Раскрывая подобное, чувствуешь себя ещё гаже, противней, чем если бы тебе сказали честно. Игнис её науськивал против Лайт, но Ваниль из всех сил сопротивлялась, не хотела верить…
- Пока ещё, да… – сказал вдруг Промпто, это был для него сильный шаг.
Девушка удивленно посмотрела на блондина, тот в ответ улыбнулся одной из своих лучезарных улыбок. У Ваниль кольнуло в груди. Всё же действительно не так плохо. Сегодня он хотя бы не игнорирует её.
***
Парить в темноте и тишине, когда свет теплится только в твоей груди. Слабыми всполохами, словно спичка, которую вновь и вновь безуспешно пытаются зажечь. Рук почти не видно, пальцы уже безвозвратно поглотила тьма, а это очень холодно и больно.
А как же «Стать выше, светлее». Вранье, ложь? «Обжигающей» - это просто невозможно, нет сил… Желания. Она опустилась ниже, чем могла, подпустила тьму.
Лайтнинг устало разомкнула глаза. Ничего не изменилось. Они быстро ехали по ровной дороге, что вызывало в горле ощущение полета. Её движения сковывали наручники, пальцы уже онемели от холода. Желание бороться исчезло. Вообще ничего не хотелось. Она сбилась с счета, сколько раз вот так засыпала и вновь открывала глаза сегодня. Голова и горло уже невыносимо болели, то, что ей вкололи, теперь вызывало лишь усиление слабости и туман в сознании.
За окном всё посерело, словно предвещая приближение к столице Люциса. Серые силуэты деревьев, серые поля, серые прожилки каменных пластов, серое небо. Даже закатное солнце побрезговало пробиться сквозь пелену облаков и коснуться этого пейзажа своей теплой краской.
Горло удушливо запершило, и она начала кашлять. Тогда Лайтнинг ощутила прикосновение извне. До этого она не отрывала головы от окна, делая вид, что одна и окружающих её людей не существует. Впервые за весь день пленница бросила взгляд в салон машины.
ОН протягивал ей бутылку воды!
Видя туманный взгляд, Ноктис понял, что Лайтнинг плохо. И взял всё в свои руки. Осознание этого приятно разлилось по разуму. Он придвинулся, вкладывая в её руки бутылку, и аккуратно направил к губам. Рука коснулась её лица, проверяя температуру и трепетно убирая волосы за ухо. Пальцы словно случайно, почти невесомо скользнули по шее, плечу.
Она наблюдала за ним безучастно, не ставя блоков. В последний момент, когда сухих губ коснулась вода, захотелось почти по привычке отдернуть руки, отстранить его от себя. Но отчего-то ей вспомнилась Ваниль. Как было больно Лайтнинг, когда глаза девочки отвергли её. И впервые Фэррон приняла помощь Ноктиса.
Принц не отрывал взгляда, мучительно требуя свои глаза и руки запомнить всё в мельчайших подробностях. Ему самому не верилось в происходящее, что Лайтнинг не отпихивает его, не говорит колкостей, принимает то, что сын короля так хочет ей дать. Ноктис отчетливо видел, как прозрачные пузырьки пропадают от каждого её глотка. Каждое движение ресниц, мельчайшее изменение в водянистых глазах, секундное умиротворение, свое и её. Всё это отражалось в нем, заставляя мурашки опрометью бегать по спине. Когда она закончила, он отодвинулся, не требуя от девушки большего.
Оба после остались неудовлетворенными, это событие почему-то оставило горький вкус. Для Ноктиса его было мало, он всегда хотел брать всё без остатка - наслаждаться по возможности бесконечно, пусть даже насильственно. Но сейчас принц осознал, что момент безвозвратно прошел. Дальше будет в лучшем случае извращенная имитация и то, только для него самого. Мозг так же предательски грызла мысль, что и случившееся – обман, розововолосая не в себе от лекарств и стресса.
