— Обыскать каждый коридор, заглянуть под каждую лавку, в каждую щелочку! Закрыть каждую дверь и запереть! Утроить посты! Поднять всех спящих! Запустить сюда собак! Найти! Найти его! Но не трогать — загнать в угол как крысу, а затем позвать меня. Я сам займусь заведшимся в наших стенах вредителем…
— Будет выполнено, дядюшка Истогвий! А что делать с этим? — последовал кивок в сторону вытекающих из ледника луж воды с красными и черными потеками. Кровь и пепел. Они смешались воедино. Цвета смерти.
Истогвий не ответил. Медленно проведя по лицу платком, он повернулся и зашагал по коридору. Следом топало три закованных в железо ниргала, чьи шаги наполняли коридоры зловещим чеканным эхом.
Отступление восьмое.
Он не приказывал.
Ему пришлось заняться одним из самых ненавистных в своей жизни занятий — просить. Причем просить столь смиренным тоном и столь часто напоминать о заключенной сделке, что его просьбы больше напоминали мольбы.
А представитель древнейшей императорской династии не должен умолять. Не должен он и просить.
Принц рода Ван Санти не просит — он приказывает!
Но не в этом случае. Страшная тварь, этот мрачный сгусток клубящегося дыма, не подчинялась ничьим приказам. Это существо было настолько древним, что его и Тариса можно сравнить с величественной горой и муравьем. И самомнение у твари было столь же великим как у горы, что надменно взирает на ползающих у ее подножия ничтожных букашек.
Поэтому Тарис Некромант с раннего утра был не в духе. А ближе к полудню его состояние можно было охарактеризовать как «с трудом сдерживаемая злоба». Вот уже несколько часов он сидел на бревне и неотрывно глядя на клубящуюся перед ним стену дыма, о б щ а л с я. И его частые кивки все сильнее походили на униженные просьбы.
Но вот наконец по древнему и почти нематериальному существу пробежала долгая и будто бы недовольная рябь, оно резко вздыбилось, затем рухнуло оземь и растеклось по траве дымным ковром, чтобы вновь собраться в плотный сгусток и рвануться прочь, петляя среди древних сосен.
Вчерашний лесной пожар обошел эту часть соснового бора — не из милости, просто ветер дул в другую сторону. Военные лагерь Некроманта остался на прежнем месте. И никто их не потревожил. Обе вражеские стороны занимались тем, что грызли и кололи друг друга при помощи небольших летучих отрядов пущенных во все стороны с одним единственным приказом — искать врага и убивать его.
Дымный монстр вскоре окончательно исчез из виду, двигаясь по большой дуге вокруг загадочного провала в земле и высящейся посреди него горы.
Встав, принц яростно впился ногтями в потемневшую левую щеку, сжал пальцы и вырвал из своего лица часть плоти. Глянув на окровавленный кусок дурно пахнущей кожи, он отбросил его в сторону и подбежавший к ошметку плоти костяной паук с тонким визгом жадно вцепился в него клыкастой пастью, пытаясь выжать крохи жизненной энергии. Нежить голодала…
— Все живое умирает подле него — невнятно произнес Тарис, зажимая ладонью дыру в щеке. Вскоре рана зарастет.
— Воин сильный, но непослушный — возникший рядом с Некромантом полководец Риз скривил губы в своей обычной кривой усмешке, а затем испустил тонкий булькающий смешок — Такие опасны. Ведь он может подумать, что ОН здесь главный.
— Нет. Без моей помощи ему здесь долго не продержаться — качнул головой принц — И оно знает это. И оно не хочет уходить обратно т у д а, где нет еды и где воздух напитан костяной пылью вздымаемой ветром с покрытой ею же земли и воды. Там нет вообще ничего живого. Ни дерева, ни травинки. Там только облака и тучи мелкой костяной муки. Оно не хочет туда обратно.
— Райское местечко, судя по описанию. Что ж… оно покорилось
— Скорее согласилось… Оно выполнит мой… мою просьбу. А ты? Твой план не подведет?
— Мои планы редко срываются, господин. Шурды… плохие воины. Слабые, больные, изуродованные с рождения. Добавить к этому злобный и скверный нрав… они плохие воины. Но их страх перед вашим именем так силен, что не требуется и подгонять. Очень скоро идущий в обход боевой отряд достигнет людского поселения за Горой, и там воцарятся боль и отчаяние.
— Мы уничтожим женщин, стариков и детей. Что нам это даст? Силы врага удесятерятся от ярости.
— Мы их захватим и обратим, ваше величество. Превратим в мертвяков. А затем натравив на тех, кто прежде был их мужьями и сыновьями. Или внуками. Трудно поднять меч на родную бабушку, что так часто гладила тебя по голове морщинистой доброй рукой и ласково улыбаясь, угощала тебя только что испеченным лакомством…
— Ты повторяешься, Риз — поморщился Тарис, медленно отлепляя руку от зажившей руки — Мы поступали так века назад.
— Да — кивнул Риз — Поступали. К чему отказываться от столь хорошо служащей нам тактики? Надеюсь в числе женщин окажется достаточно тех, в чьих животах уже шевелятся склизкие младенцы. О… какое горе будет увидеть для мужа идущую на него в атаку жену с разбухшим почерневшим животом в чьем нутре ворочаются и визжат злобные крохотные мертвяки…
— Разведчики?
