Он не оставлял места для возражений. Решительно стянул с меня шорты и трусики, бросив их куда-то в сторону. А затем занял позицию между моих ног и закинул их себе на плечи, полностью открывая меня своему взгляду и предстоящим ласкам. И когда его влажный язык впервые коснулся моего самого чувствительного места, по всему телу пробежала острая, почти болезненная волна удовольствия.
Я инстинктивно выгнулась дугой, пальцы судорожно вцепились в ткань простыней, а из горла вырвался сдавленный стон, который я уже не пыталась скрыть. Эта наша дурацкая игра в принуждение, спектакль с угрозами и моим показным сопротивлением – всё это теперь казалось таким смешным и несущественным перед наслаждением.
Его язык двигался с дразнящей медлительностью, обводя, исследуя, а потом вдруг ускорялся, находя именно те нервные окончания, которые заставляли меня терять остатки самоконтроля. Напряжение нарастало внутри, скручиваясь в тугую пружину, готовую вот-вот взорваться миллионами искр. Мои бёдра непроизвольно двигались ему навстречу, подмахивая в такт его ласкам.
Где-то на периферии сознания всплыло его условие: «И ты не кончишь, пока я не прикажу».
«Неужели он действительно ожидал, что я смогу остановиться на самом пике?» – этот вопрос, однако, быстро растворились, когда он особенно сильно всосал мой клитор. Сейчас имело значение только его рот на мне, и то, как он мастерски вёл меня к краю пропасти.
Но именно в тот момент, когда я почувствовала, что ещё одно такое движение – и я сорвусь, когда всё моё существо уже было готово взорваться фейерверком, Ник резко отстранился. Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, и я чуть не закричала от разочарования и неудовлетворённости.
– Не смей кончать!
И он продолжил свою жестокую игру. Его язык снова обрушился на меня, но теперь его ласки стали ещё более изощрёнными и мучительными. Он то нежно обводил мой набухший клитор кончиком языка, доводя до сладкой дрожи, то начинал всасывать его с такой силой, что я вскрикивала, вжимаясь пальцами в его волосы, молча умоляя. Затем он переключался, дразня чувствительную кожу вокруг, спускаясь ниже, едва касаясь входа, заставляя меня извиваться и инстинктивно подаваться бёдрами навстречу, отчаянно ища продолжения. Иногда он добавлял пальцы, растягивая, наполняя, но не давая того полного ощущения, которого я так жаждала.
Он снова и снова подводил меня к самому краю, к той тонкой грани, где разум отключался, и оставалось только первобытное желание. Я чувствовала, как волна подкатывает, как тело напрягается, готовясь к взрыву, губы уже приоткрывались для крика… и в самый последний, он отступал. Замедлял темп, ослаблял нажим, или вовсе отстранялся на несколько секунд, наблюдая с дьявольским блеском в глазах, как я корчусь от неудовлетворённости. Это была изощрённая пытка, где каждая отсрочка только усиливала последующее наслаждение, делая его острее и ярче. Боже мой, но вместе с тем это была высшая, запредельная форма наслаждения, и я ненавидела его и обожала одновременно.
Моё тело дрожало, мышцы сводило судорогой, и сдерживаться становилось всё сложнее. Слёзы бессилия и возбуждения выступили на глазах, смешиваясь с потом, стекающим по вискам. Каждая клеточка моего тела кричала, молила об освобождении, жаждала финальной вспышки. Я уже почти ничего не соображала, существуя только в этом цикле мучительного предвкушения и горького разочарования. Цеплялась за его плечи, мои ногти, вероятно, оставляли на его коже красные следы, но мне было всё равно. Я была полностью в его власти, игрушка в его умелых руках.
И вот, спустя то, что мне показалось бесконечными часами этой изматывающей, сладкой пытки, когда я уже была на грани истерики, когда силы покинули меня, и я могла только слабо постанывать и дёргаться под ним, он, видимо, решил, что я достаточно намучилась. Ник, наконец, рявкнул:
– Кончай, Лёля! Сейчас же!
Его рот снова обрушился на мой клитор, всасывая его с такой силой и жадностью, что я взвизгнула. И, наконец, позволила себе отпустить.
– Да-а-а-а! – вырвался из меня протяжный крик. Тело затряслось в мощных конвульсиях экстаза, мир сузился до этой одной пульсирующей точки невероятного наслаждения.
Когда всё закончилось, и последние волны удовольствия медленно утихли, оставив после себя приятную слабость и истому, я без сил откинулась на подушку, всё ещё тяжело дыша. Николас медленно приподнялся надо мной, его волосы были растрёпанными, а в тёмных глазах горел огонь триумфа. Он с откровенным удовлетворением обвёл взглядом мою обнажённую фигуру, оценивая свою работу.
– Ты такая красивая, Лёля. – его голос был хриплым от возбуждения. – Но с моим членом глубоко внутри тебя, в твоей мокрой, жаждущей пизде, ты будешь просто идеальна.
Вопреки остаткам гордости и всем моим прежним протестам, с губ сорвался тихий, почти умоляющий шёпот:
– Да, Ник, пожалуйста…
Он довольно усмехнулся, а его пальцы начали кружить вокруг моего влажного входа, слегка проникая внутрь и посылая новые волны сладкой дрожи по телу.
