Я резко распахнула глаза, сердце мгновенно ухнуло куда-то вниз. Ему снилась та самая ночь, когда я бежала от него, от нашей любви, от всего, что нас когда-то связывало. И даже спустя столько лет, эта рана, как оказалось, всё ещё кровоточила в его душе.
Я инстинктивно потянулась было к нему, чтобы успокоить, но его тело снова напряглось, и он заворочался. А потом, прежде чем я успела что-либо предпринять, раздался ещё один крик – ещё более громкий и пугающий. В нём уже не было той прошлой тоски, в нём звенел настоящий, животный ужас:
– Лёля, не надо! Это опасно! Стой!
Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает озноб. Это было уже не просто болезненное воспоминание, а кошмар обо мне.
– Ник, – я начала осторожно будить его, нежно гладя его по взмокшему лбу, по щеке, покрытой лёгкой щетиной. – Ник, проснись. Это просто кошмар.
Он не реагировал, и в течение нескольких минут, которые показались мне вечностью, продолжал ворочаться и что-то неразборчиво кричать. Его лицо исказила гримаса страха, губы беззвучно шептали какие-то обрывки фраз. Моё беспокойство нарастало с каждой секундой, переходя в настоящую панику.
– Ник! Проснись же! – я повысила голос и начала осторожно, но настойчиво трясти его за плечо.
Неожиданно он резко распахнул глаза. Зрачки, расширенные до предела, почти полностью скрывающие радужку, безумно метались по комнате, не фокусируясь ни на чём конкретно. В них плескался дикий, первобытный ужас и полная дезориентация. Он как будто не видел меня.
В следующую секунду его рука молниеносно, отработанным до автоматизма движением метнулась под подушку, и, прежде чем я успела что-либо сообразить, в мою сторону было направлено чёрное дуло пистолета. Я застыла, кровь отхлынула от лица.
– Ник, это я, Елена, – прошептала я и медленно подняла руки вверх, ладонями к нему, показывая, что не представляю угрозы. – Тебе просто приснился кошмар.
Ник тяжело дышал, а его грудь вздымалась так, словно только что пробежал марафон. Он быстро заморгал несколько раз, пытаясь стряхнуть остатки сна, потом его взгляд медленно сфокусировался на мне. Ужас в его глазах начал постепенно сменяться растерянностью, а затем и узнаванием. Ник огляделся по сторонам, словно проверяя, нет ли кого-то ещё в комнате. И, убедившись, что мы одни, с тихим стоном убрал пистолет обратно под подушку, а затем резко притянул меня к своей груди.
– Иисусе! – выдохнул он, зарываясь лицом в мои волосы. Его пальцы судорожно скользили по голове, по спине, по плечам, словно пытаясь убедиться, что я настоящая, жива и невредима.
Я скользнула ладонью по его напряжённой, мокрой от пота груди, чувствуя, как бешено, почти на износ, колотится его сердце. Оно билось так сильно и громко, что, казалось, отдавалось эхом во всей комнате.
– Всё хорошо, – успокаивающе сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя меня саму всё ещё била мелкая дрожь от пережитого. – Я здесь и никуда не планирую уходить. Это был всего лишь кошмар.
Ник медленно покачал головой, не выпуская меня из своих крепких объятий, и тихо ответил:
– Нет. Я очень редко вижу сны, Лёля. Это было… предчувствие. Моя интуиция меня обычно не подводит.
Я осторожно отстранилась от него ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо, встретиться с ним взглядом. Его глаза всё ещё были немного дикими, но в них уже появилась осмысленность и какая-то мрачная решимость.
– О чём ты? – сердце снова сжалось от дурного предчувствия. – Мне… угрожает опасность?
Но вместо прямого ответа, Ник неожиданно схватил меня за ягодицы и одним резким движением усадил к себе на колени, лицом к лицу.
– Что ты делаешь? – пискнула я, скорее от неожиданности, чем от реального протеста или желания вырваться. Я инстинктивно обхватила его руками за шею, чувствуя под пальцами его горячую, влажную кожу.
– Ты нужна мне, – прохрипел он, его голос был низким и полным какого-то первобытного голода. Его пальцы скользили по моим волосам, слегка оттягивая голову назад. – Почувствовать тебя…
А затем он впился мне в губы своими, страстно, почти яростно, отчаянно сминая их. Это был не нежный поцелуй, а требовательный. Как будто этим грубым, почти животным актом избавиться от только что пережитого ужаса и стереть из памяти кошмарные видения. И я, забыв на мгновение обо всех вопросах, страхах и сомнениях, ответила ему с той же отчаянной, всепоглощающей страстью.
Но как бы ни было приятно, беспокойство всё же не позволяло мне полностью раствориться в этом моменте. Оно продолжало жужжать где-то на периферии сознания. Поэтому, собрав всю свою волю в кулак, я, в конце концов, всё-таки мягко отстранилась от него, прерывая наш страстный поцелуй на самом пике.
– Ник, – я нежно обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть мне в глаза, – я понимаю, что ты чувствуешь. Но нам нужно поговорить. Это был всего лишь кошмар. И рядом с тобой, я чувствую себя в полной безопасности.
Он нехотя кивнул и сделал глубокий вдох, видимо, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.
