Моя гордость отчаянно сопротивлялась, кричала, билась в агонии, несмотря на то, что всё тело было невероятно чувствительно к каждому его прикосновению, а внутри всё сжималось и трепетало от невыносимого желания ощутить его всего, целиком.
– Отпусти меня, Николас.
Но он, конечно же, был непреклонен. Картер лишь усмехнулся, его глаза сверкнули победным огнём.
– Раз тебе так нравится строить из себя недотрогу, – лениво проговорил Ник, его пальцы снова начали медленно, но настойчиво поглаживать внутреннюю сторону моего бедра, вызывая очередную волну мурашек, – хорошо, пусть будет по-твоему. Продолжай думать, что я тебя заставляю, если тебе так легче. А теперь будь хорошей, послушной девочкой и раздвинь для меня свои ножки.
Я отчаянно цеплялась за остатки гордости, как утопающий за соломинку. С губ сорвалось нарочито-презрительное фырканье, хотя под этой маской бушевали противоречивые эмоции: унизительное волнение, которое предательски разливалось по телу, и почти неконтролируемое желание подчиниться ему:
– Ага, разбежалась. – процедила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более язвительно и равнодушно. – Отвали, Ник, мне это больше не интересно!
– Нет, mia cara. – его голос мгновенно стал жёстче. – Ты сделаешь, как я сказал, а потом я получу свою награду. И ты не кончишь, пока я не прикажу.
– И как же, интересно, я должна это сделать? – вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.
Николас довольно, почти хищно усмехнулся, его глаза опасно сузились, превратившись в тёмные щёлочки, в которых плясали недобрые огоньки. Он откинулся назад и наигранно задумался, лениво постукивая указательным пальцем по своему волевому подбородку.
– Хм, как же?.. – протянул он, и эта пауза была хуже любой пытки. А затем, с той же обманчивой мягкостью, добавил: – Ну, например… Ты же не хочешь, чтобы твой любимый братик немного пострадал, если вдруг решишь ослушаться меня, не так ли?
Эта угроза, такая низкая и циничная, всё же заставила сердце неприятно ёкнуть. Не то чтобы я всерьёз поверила, что он причинит вред Алистеру – Ник, при всей его безжалостности и склонности к манипуляциям, вряд ли опустился бы до такого, это было бы слишком грязно, даже для него.
Я чувствовала, что он любит меня, по-своему, яростно и собственнически, и никогда бы не перешёл черту, не изнасиловал бы меня против моей воли. Но сам факт использования Алистера, даже в качестве блефа в нашей изощрённой игре взбесил меня.
Ник знал, что это моя болевая точка, и сейчас просто давал мне «благовидный» предлог сдаться, не теряя лица окончательно. Он понимал мою гордыню, знал, что я не стану просить первой. Этот спектакль с принуждением был для нас обоих способом получить желаемое. И хотя где-то глубоко внутри шевельнулся крошечный червячок беспокойства за Алистера, основной эмоцией был гнев на его манипуляцию и, чего уж греха таить, предвкушение.
Я смотрела на него, и в моих глазах, должно быть, смешались ярость от его уловки, понимание его тактики и то предательское пламя, которое он так умело разжигал во мне. Губы дрогнули, слова «подлец» и «манипулятор» вертелись на языке, но изо рта вырвался лишь сдавленный стон.
– Ну что, mia cara? – его голос снова стал обманчиво-мягким. Уголки губ всё ещё были изогнуты в этой торжествующей усмешке. – Полагаю, теперь понимаешь, как ты это сделаешь? Или мне нужно быть ещё убедительнее?
Я с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту, но не от страха, а от волнения, которое он так мастерски во мне вызывал.
– Ты… не посмеешь…
– О, поверь мне, Лёля, ещё как посмею. И, можешь не сомневаться, я сделаю это с превеликим удовольствием, если ты продолжишь испытывать моё терпение. Так что давай не будем тратить драгоценное время на эти бессмысленные препирательства. К тому же ты хочешь меня так же отчаянно, как и я тебя.
В его тёмных, почти чёрных глазах не было ни капли сомнения, лишь уверенность в своей абсолютной власти надо мной. Моё тело, которое ещё несколько минут назад я пыталась контролировать, теперь откровенно трепетало от предвкушения и нестерпимого возбуждения.
С показной неохотой, которая, как я надеялась, выглядела достаточно убедительно, я заставила себя подчиниться. Мои ноги медленно раздвинулись, открывая ему доступ к самому сокровенному.
Ник удовлетворённо хмыкнул, и его взгляд потеплел, снова наполнившись тем предвкушающим блеском, который я так хорошо знала.
– Вот так-то лучше, моя девочка, – промурлыкал он, его рука снова, на этот раз уже без всякого сопротивления с моей стороны, скользнула по внутренней стороне бедра, посылая по телу волну мурашек. – Видишь, ты всё можешь, когда захочешь. Или, когда тебя правильно мотивируют. А теперь лежи смирно и наслаждайся.
