— Была у меня сестра Настенька, но я называла ее курицей. Отец вернулся к нам домой, когда мне было пятнадцать, король больше не охотился за ним, его авторитет в мире магии еще не был забыт, и он вскоре смог продолжить колдовать, как мне кажется. Когда мне было семнадцать, мама родила дочь. Я никогда не думала, что она может желать еще ребенка, с Марком у нее были какие-то легкие приятные отношения, а вот в отца она вгрызалась даже больше, чем он в нее. Я всю жизнь думала, что она по-настоящему любит только меня, но на него она так смотрела, так прижималась, будто была одержима. Я немного бунтовала, не хотела, чтобы у нее был еще один ребенок, но у нее было такое огромное желание слиться с этим мужчиной, моим отцом, что мне пришлось отступить. В общем, Настя родилась, и я вскоре ее полюбила. Сначала она показалась мне какой-то стремной, но мама так целовала ей ручки и ножки, гладила по животику, сопельки вытирала, что и я умилилась. Когда Насте было несколько месяцев, у нее начались проблемы со сном, плакала все, не хотела ничего, и даже мама не могла ее быстро укачать. Трясли над нею всеми игрушками, саму ее по-всякому вертели, все равно орет. Я как-то сидела с ней и среди тонны ее игрушек нашла плюшевую курицу с красным клювом. Внутри нее был какой-то шарик, который гремел, но едва слышно, такие игрушки Насте вообще не должны были быть интересны. Но как только я начала трясти над ней этой курицей, она сразу успокоилась и стала смотреть своими прозрачными глазками на жутко удивленном лице, будто это не игрушка, а второе пришествие. В общем, с тех пор еще несколько месяцев она только от этой курицы и успокаивалась, а я так стала ее называть. Многие, когда слышали это, думали, что я так дразнюсь, а это я говорила любя. Курица Настя. Даже почти на всех фотографиях того времени рядом с ней рядом лежит эта игрушка. И я чувствовала себя такой важной тогда, вот какой способ убаюкать детку придумала. Конец истории.
Толику показалось, что она сейчас расплачется, но закончив рассказ, Полина посмотрела ему в глаза зло, обиженно, только, мол, попробуй упрекнуть меня в сентиментальности. Он не собирался, думал лишь успокоить.
— Какая у тебя сестра смешная, — ему хотелось добавить «была», потому что Полина говорила о ней в прошедшем времени, но он ждал, что она расскажет ему сама. Толику вдруг послышалось, будто рядом равномерно гремит погремушка, он посмотрел на Полину, она кинула на него быстрый взгляд в ответ, но казалось, будто бы ничего не заметила.
— Курица умерла, но об этом я сейчас не хочу рассказывать. Твоя очередь.
Полина подумала, а вдруг все это вовсе не магия, а проделки ее психотерапевта. Он все время хотел подобных откровенностей от Полины, а она ему все — просто я чувствую себя неполноценной и озлобленной, сделай что-нибудь с этим, ты же врач. А он, бедняга, и так и этак крутился с ней, чтобы вывести ее на откровенность, угрожал даже, что у них ничего не получится, если она не постарается. Полина продолжала упрямо ходить к нему, считая это своим долгом — ведь она не какая-то размазня, которая не может признать, что у нее есть проблемы. Только она не хотела смотреть в их суть, нельзя рассказывать про волшебные дела даже священнику, а все, что было около них, делало ей неприятно.
Сейчас после своей злости она почувствовала некоторое облегчение. Толик, наверняка, видел и не такое в своей жизни. Да и может ли что-то достаточно сильно задевать человека, которого колотили с детства, когда все плохо с самого начала. В ней проснулась садистское желание, чтобы Толик рассказал ей что-то о себе похуже той истории, которую она так не озвучила. Пока он думал, выкапывал в своих воспоминаниях что-то личное для нее, Полина практически успокоилась. Она даже отставила от себя стакан с холодной водой, предназначенный для чувствительных девиц, и потянулась, надеясь, что движение положительно повлияет на ее головную боль. Но ощущение духоты оставалось прежним.
— Ребенок, курица… я тебе расскажу о том, как я познакомился с Яриком, своим лучшим другом.
Полина несколько разочаровалась анонсом, ей стало стыдно, и она была готова слушать с еще внимательнее. Если это будет милая история о дружбе, то она тоже могла помочь им обоим, сделала бы накалившуюся атмосферу легче.
