Вдруг из темноты выехала девушка на роликах в форме официантки из американского дайнера или, может быть, из «Твин Пикс». Волосы под символической шапочкой на резинке были собраны в два хвоста, не достающих ей до плеч, а в ушах болтались сережки-кольца. На ее руке висел браслетик с бусинками, которые можно потом докупать, он постоянно дарил такие Рите. Сама официантка была такой миленькой, что надавить на нее будет проще простого. В руках она держала веник и совок с длинной ручкой под цвет ее формы.
— Кошмар какой, блин! Осколки разлетелись по всему полу! И как прикажите теперь это собирать?!
— Девушка, пожалуйста, скажите, что это за бар? Что это за место? — перебила ее Полина.
— Мы обязательно оставим вам большие чаевые за неудобства. Расскажите-ка нам об этом месте, и я тогда точно уберу пистолет, и не будет в вашем баре ни одного лишнего осколочка.
Официантка поставила руку на талию, в которой все еще сжимала веник, и посмотрела на Толика крайне раздраженно.
— Вы посмотрите-ка только на него, угрожает мне пушкой, нахал. Лучше бы о детях подумали.
— О каких еще детях?
— О своих, бедняжка. Только и болтаете о том, какие вы были славные детишки, надрачиваете своему прошлому. Детский сад просто. Вам бы полюбить кого-то, и дело с концами. Раз не можете сложившихся людей принять, то хотя бы своего в мир привели.
— А у меня есть дочь, Алена зовут.
— Ой, а я, думаешь, глухая и не слышала? Разве это твоя настоящая дочь, а не куколка, которой ты даришь подарки?
— Да чего ты знаешь, а?
Толик медленно пошел в ее сторону, не особенно представляя, что планирует сделать. Нашлись, значит, девочки, которые будут осуждать его. Подойдя ближе, он все-таки остановился.
— У меня была подруга, нервная просто капец. Сама работала врачом, все вокруг ее до жути бесили. Но тут она залетела от одного придурка, кажется, он был военным каким-то, красавчик, но долбанутый просто в краину. Вышла она за него замуж, родила ребенка, и вдруг полюбила его всем нутром, каждой клеточкой, которой его питала. Она сразу стала ласковой, нежной, хотела показать своему малышу, сколько хорошего в мире, как можно полюбить все то, что она сама когда-то не смогла. Для него она сама стала стараться, ее доброта к малышу ей здорово помогала, она полюбила своего долбанутого мужа, стала пациентам улыбаться. Думала, что с малышом будет тяжело, она только раздражительнее станет, а оказалось, что нашла свое место.
— Ты что, сука, о моей маме говоришь?!
И Толику стало так плохо от того, что он сам знал, как мама его любила, как хотела ему все на свете отдать, и как бы у него все сложилось, побудь она с ним хотя бы немного подольше. Жаль ему стало себя, и в этом чувстве официантке было не место.
— Ты что думаешь, что мы с твоей мамой могли бы быть подругами, а?
Она покрутила пальцем у виска и въехала в темноту на своих роликах, стоило ему подойти к ней на небезопасно близкое расстояние. А ведь будь Толик менее добрым, он мог бы и выстрелить, никуда бы она не покатилась больше.
Потом она вдруг выскочила из темноты около Полины и, прильнув почти к самому ее уху, прошептала:
— А ты присмотрись глубже.
— Стой!
И будто не было ее. Полина не пыталась ее поймать или догнать, ей казалось, только они с Толиком были осязаемыми в баре. Чтобы успокоить свою совесть она потыкались в темноте в столы и стены, но это было по-прежнему безуспешным.
Толик еще метался по бару, как обиженный кот, которому наступили на хвост. Места себе не находил, а пистолет все в руках сжимал. Полину это и пугало, но будто с каким-то равнодушием, которое непременно приходило к ней каждый раз, когда ей надоедало злиться.
— Эй, Толя, может, расскажешь о маме? — она старалась говорить мягче, не только потому, что Толик взорвался, когда о ней говорила эта девушка. Ей хотелось привести его в форму, может даже побыть с ним немного ласковой.
— Сейчас, сейчас.
Он выпил водки из второй бутылки и жестом пригласил ее вернуться на их место. Официантка не особенно старалась убираться, стеклышки поблескивали и на столе, и на полу. В ушах почти перестало звенеть, хотя голова не проходила. Полина подумала, что можно дать организму новый стимул. Например, порезать палец, и может быть, кровь поможет ей все прояснить. Многие магические ритуалы основаны на кровопускании, но только ей ни один не вспоминался.
