Чеслав разлил еще водку, предварительно взяв с полки Лазаря третью рюмку для Полины, но она нее стала пить с ними. Она всю крутилась вокруг них, думая, куда пристроиться, чтобы хорошо их слышать. В итоге вспомнив об ощущении нуарности от Чеслава, она забралась на столешницу, подобрав под себя ноги, и представила себя блондинкой в сексуальном вечернем платье, и их со стороны, как кадр из комикса.
Они выпили водку, и Толик махнул на него рукой, чтобы тот рассказывал. Полине казалось это чуточку неправильным, но в тоже время она могла понять, как равнодушие могло победить.
— Была лютая зима, с неба валил снег, отметка градусника подбиралась к цифре минус тридцать. На самом деле было минус двадцать семь, но думаю, ты не можешь со мной не согласиться, что это тоже много.
Чеслав посмотрел на Полину, явно ожидая ответа. Она закивала.
— Помню, в детстве мама меня кутала в свитера, рейтузы и шерстяные носки под болоньевую одежду, потому что я много гулял на улице. Но когда становишься взрослым и большую часть времени проводишь в машине, ты не сильно задумываешься о теплоте своей одежды. Вот и в ту ночь я был в ботинках, которые скорее можно назвать осенними.
Он говорил очень серьезно, с пафосом, и Полине то и ему приходилось качать или кивать головой.
— Что ты завел про свои ботинки опять, какое к черту теперь дело?! — возмутился Толик.
— Я хочу, чтобы она представила. Похолодало тогда довольно быстро, еще неделю назад плюс и минус постоянно боролись между собой. С крыш свисали полуметровые сосульки, за те часы, что мы простояли, снег покрыл машину десятисантиметровым слоем, нам постоянно приходилось чистить лобовое стекло, чтобы что-то увидеть. И если ты думаешь, что мы все это время сидели в машине с печкой, то ты ошибаешься. Как Толик уже сказал, мы не знали этого человека, а из окон машины не сильно-то разглядишь. Поэтому мы периодически по очереди садились туда погреться, но совсем ненадолго, потому что в ту пургу, лишающую нас половины зрения, мы не могли положиться только на одного из нас.
— Давай уже ближе к делу.
— Руки у нас промерзли так, что побелели, ноги отдавали болью, словно при каждом шаге их пронзали тысячи игл. И я бы, конечно, на все это не жаловался, если бы у нас все пошло гладко с самого начала. Короче была моя очередь сидеть в машине, а этот хер должен был смотреть в оба. Я с радио возился, крутили только музыку одну, а мне хотелось узнать, что в мире творится, и вдруг вижу, какой-то мужик идет, вроде походящий на нашего. Смотрю на Толика, а он своими озябшими пальцами смски пишет кому-то, аж язык вывалил от натуги и удовольствия. Я выскочил из машины, пытаюсь всмотреться, но мужик уже ускользнул, только дверь подъезда хлопнула. Я говорю Толику, какого черта, а он начинает оправдываться, что мол, точно не он, он успел рассмотреть его, а тут как раз его девочка написала, проблемы у нее, не мог не ответить. У меня зуб на зуб не попадает, говорю ему, если это был наш мужик, и мы его упустили, то хер ему оторву, чтобы больше с бабами не переписывался. Толик сразу заискивать стал, говорит, чтобы я не переживал, сел, погрелся, и буквально через пятнадцать минут кивает на какого-то мужика, говорит, вот наш клиент. Я смотрю на него, и вижу, что похож он на того на фотке не больше, чем индюк на страуса. Толик уже пошел к нему, я, как дебил, делаю ему условные знаки, чтобы он остановился, но этот притворяется, что не замечает меня. Пока Толик не начал пальцами козырять перед ним, я решил сразу сказать, кто ему привет передает, чтобы по реакции мужика этот дебил понял, что он не того нашел.
Полина знала, чем закончится история, но ей было интересно послушать с занудной стороны Чеслава. Толик сидел, закатив глаза, будто бы слушал, как его старший брат уже в который раз рассказывает историю о том, как его бабка наказала за ворованные яблоки.
— Так вот, этот мужик выдал свою фразу про дядьку из Саратова, я смотрю на него, а у него лицо просто такого конченного дебильчика, который сам не понимает, как в городе оказался, а не на картофельном поле. Точно не врет. Да еще и спиртом от него пасет, пьяный, благостный, и не заподозрил, зачем к нему мужики на улице посреди ночи подходят. Так Толик как начал придумывать истории про этого дядю Гену, и от алкоголя его излечил, женил и снова на комбинат устроил, а мужик радуется, все повторяет «во дает дядька», домой нас зазывает. Меня, конечно, грела перспектива, хоть ненадолго уйти с мороза, уж очень я холода не люблю, но все-таки работа у нас стоит. А Толику все нипочем, затащил нас к этому мужику в дом. Там у него жена выходит в бигуди и в халате злая после сна, но давай нам еду разогревать, бутылки открывать. Картофельное пюре с тефтелями, помню, было, с какой-то подливой интересной, и соленые помидоры. Их собака, маленькая такая порода, пинчер, кажется, я не разбираюсь, давай Толику руки лизать, а он радуется, как малый ребенок…
