В кабинет сквозь открытую форточку вместе со струями холодного воздуха врываются выкрики голосистых нянюшек: на дежурство заступает свежая смена.
Втянув голову в воротник, по мокрому асфальту спешит усатый профессор Горшков. Большие, не по размеру, галоши хлюпают, разбрызгивая грязь. Сейчас он пройдет мимо парадной и поднимется по черной лестнице к себе на третий этаж. Пешедралом, хотя ему семьдесят лет, хотя рядом в вестибюле работает лифт. Нет, пользоваться лифтом он не будет: «Пока аудитории всех клиник не станут общими, проезжать мимо латифундии Куропаткина не смею». Профессор повздорил с профессором. В среду Горшков читал лекцию в аудитории госпитальной хирургии. «Впредь не пущу вас сюда! — заявил ему Куропаткин. — Ваш этаж третий, там и размещайтесь». — «Но, позвольте, речь идет о подготовке кадров! Ваш… наш… помещик вы, а не ученый!» Профессор Горшков бастует. Главный врач меж двух огней.
В углу кабинета на кожаном стуле — кипа историй болезней. Сергей Сергеевич стал просматривать одну за другой: истории тех, кому удаляли миндалины. Толковый человек Белодуб: в один день все в архиве подобрал. И разложил их в таком порядке, будто знал, какую работу намечает шеф.
Проблема тонзилл. В клинике всегда есть над чем призадуматься… Кого в медицине не увлекали эти миндалины в зеве человека! Ничтожные с виду, с чувствительным палисадником капилляров, они — истоки многих бед. Иногда крупные, как тутовые ягоды, — безопасные. Иногда махонькие-махонькие — вредные. Ангина — тонзиллит — нефрит; тонзиллит — суставы — сердце… Почему в одном случае ангина приводит к поражению почек, в другом — к пороку сердца?.. Почему? Наконец, встречаешь ведь больных, у которых не было ангины, и все же — порок сердца. И наоборот: ангина за ангиной, а почки и сердце абсолютно нормальные. Как все увязать воедино? Трудов на эту тему — горы. На съезде терапевтов часть профессуры активно поддержала его, сторонника радикального удаления миндалин. Зато у других — их тоже немало — встретил скрытую и нескрытую оппозицию… Конечно, глупо, другая крайность, — ратовать за удаление миндалин абсолютно у всех больных. Такое направление разве что на руку частнособственническим интересам заокеанских коммерсантов-медиков: бизнес увлек их, едва ли не каждый ларинголог, педиатр и терапевт обучились там технике этой операции, — выгодно!
Из ординаторской донесся взрыв хохота. Пятница. Ровно в 10.00 обход.
Красная ковровая дорожка тянется во всю длину коридора, глушит шаги. Эскорт в белых халатах — ассистенты, аспиранты, ординаторы, экстерны. И даже двое студентов — заядлые «терапоиды» Гриша Кондаков и Люда Зимина.
На койках, застланных до половины белыми пикейными одеялами, — больные. Одни впервые попали сюда, другие повторно — в клинике их шутя называют рецидивистами. Но есть и такие, которые… в последний раз. У этой, возле окна, — лицо бледное, со слабой улыбкой, рядом с лихорадочным румянцем. А там, в углу, — вся синюшная, будто не кровь — синька в сосудах: порок сердца. И снова всплывает вопрос: почему упущено начало болезни? И снова ответ: миндалины… они жестоко вершат свое дело, их жертвы на этих кроватях.
Аспирант Лагутин считает для себя обязательным во время обхода находиться как можно ближе к профессору. Держит в руке блокнот и что-то записывает, с подчеркнутым вниманием внемля твоим словам.
Белодуб вечно с обхода смывается. Приходится за ним посылать. То вызовут его в местком, то в лабораторию, к директору… А уж если присутствует, прячется где-то позади. Сейчас он смешит Вишневецкую: где Белодуб — там анекдот; где анекдот — там Белодуб. Человеку тридцать пять, ассистент, а только-только женился. Недаром старшая сестрица прически и блузки ежедневно меняла: охомутала парня.
Доцент Бурцев стоит за спинкой кровати. Выбрит до отказа. Как сфинкс непроницаем, как буддийский лама кивает головой: не поймешь, согласен ли с твоими суждениями или скептически их отвергает?
В клинике разные люди. Каждый со своим характером, со своим анамнезом жизни. Кое-кто с капризами, кое-кто с хитрецой. Одни порхают в науке, ничто не беря глубоко, другие — истые труженики. Одним свойствен анализаторский образ мышления, другие — статистики в медицине — добытчики фактов. Здесь, на кафедре, впервые, надо сказать, осознал: только ученым быть мало. Ценность руководителя в том, что он, сочетая интересы подопечных, направляет их в единое русло для решения той или иной проблемы. В известной мере каждого можно приохотить к чему-то.
Аспирант Лагутин просит задержаться у койки, на которой лежит парень-боксер.
— Что вас интересует здесь, Юра?
— Сердце. Характер шума на его верхушке.
