Со многими можно дружить, но ни с кем такой дружбы не получается, как с лохматым великаном Бориской. Ему здорово повезло — направили в Ленинград. За год отгрохал три длиннущих письма и заглох. Впрочем, дружбу измеряют не количеством писем.
Но вот между строк его улавливаю легкую грусть. С чего бы? „Дни — как лошади на ипподроме, — пишет Бориска. — То медленнее, то быстрее бегут… Встретил в Публичке твою комаровскую Ольку. Сидит, худышка, обложенная литературой и сосет конфету. На столе — горка серебряных оберточек. «Ну и аппетитик у вас, девушка», — шепнул ей. А она: «Нате, грызите»… Был я у нее на Гончарной: комнатуха на мансарде, сидя — помешаюсь, встану — потолок башкой подпираю. Пригласила в Университет на вечер. Пела «Жаворонка». Всю публику, чертовка, заграбастала… Мальчишек у Ольки — цельная дивизия. Надо бы начхать, а я, дурында, чуть ли не через день топаю к ней на седьмой этаж. Думал, в жизни встречу: «На землю нисходит она, вся сказочной тайны полна». А тут — Олька“».
…Николай еще полистал дневник. Дойдя до чистой страницы, проутюжил ее ладонью и вывел крупно:
