В последних словах ясно звучало пренебрежение. Сайхи снисходительно и даже неприязненно говорили о небрис, те отвечали той же монетой. К тому же я впервые четко понимала позицию Дэла. Он не жил полутонами, по старой военной привычке деля мир на черное и белое. Есть дом, близкие, друзья – их нужно защищать любой ценой. И есть остальной мир. Если враждебен, его нужно уничтожить, нейтрален – не тратить ни эмоции, ни энергию. Младшая Медер относилась к третьей категории. Дэл недоволен ее действиями – графиня приехала к нам, не договорившись заранее, и могла привести хвост.
– Хочу увидеться, – заверила я айна.
– Тогда проведу вас в гостиную, – он все еще хмурился.
Сайхийка ждала в холле, нарезая большие круги. Надеюсь, мое состояние не столь очевидно! Шепот Дэла о том, как я важна, все еще звенел в ушах, будто небрис по обыкновению кричал. Не скажу, что тут же захотелось принадлежать Дэлу… Но…даже не касаясь чувствовала незримую связь.
Ярко-желтая блуза с огромным вырезом и легинсы цвета вишни подчеркивали сексуальность Дель. Сразу не поняла, почему графиня молчит, косясь поверх меня подобно Медузе Горгоне. Дошло! В отличие от Ррула айн вовсе не собирался демонстрировать сверхвоспитание, добровольно оставив нас наедине.
– Дэл, ты обещал отвести нас в гостиную, – напомнила я нехотя.
Он указал направление.
Как и следовало ожидать, размеры помещения впечатляли – апартаменты в доме айна ничуть не уступали королевским залам дворца Ария. Но сайхийской прилизанностью, стерильностью и безликостью тут и не пахло. По стенам шли хаотичные переливы изумрудного и бирюзового цвета. Четыре дивана, восемь кресел и столики с вазами, наполненными фруктами – сюда явно водили гостей-не-темных сайхов. Мало того, что вся мебель была из голубоватого дерева, но и обивка кресел и диванов имела тот же цвет! Ух ты!
– Знал, что понравится, – довольно хмыкнул древний варвар. – Пока живешь у меня, эта гостиная – твоя. Приглашай, кого хочешь, и делай здесь все, что заблагорассудится, даже свою зарядку, – многозначительно закончил он.
От смущения я поперхнулась воздухом, краска бросилась в лицо. Неужели айн все время будет напоминать о происшествии в спальне? Древний варвар поспешил спасти положение, добавив:
– Я помню все сказанное тобой, включая то, что предпочел бы забыть, – голос Дэла, минуту назад воодушевленный, сорвался почти на стон. Кажется его, как и меня бросало из крайности в крайность. Безудержное веселье сменилось досадой. Лицо опять окаменело, эмоции привычно штурмовали мою преграду эмпатии. Дошло! Древний варвар нарочно уже дважды упомянул о страданиях по утерянному возлюбленному. Проверял – изменились ли мои чувства. Я же не могла и не хотела затрагивать щекотливую тему. Не сейчас, когда окончательно запуталась.
Воспоминания были щемящими, нежными и тягучими. Давили своей красотой и отдаленностью, не позволяли идти дальше и в то же время помогали жить и понимать, насколько прекрасна жизнь.
Кроме того, родилось и росло впечатление, что все прошло. Будто видела старый фильм. При первом просмотре он вызывал бурю эмоций, доводил до исступления. Сердце падало в пропасть, по щекам катились слезы. При втором – переживания заострялись, как игла. При сто первом от них оставались лишь слепки… мазки… далекие, но еще болезненные отголоски чувств.
Увы! Сейчас я не в силах дать Дэлу то, чего он ждал. Раньше это бы не остановило – выложила все, как есть. Но не после того, как айн проявил себя настоящим мужчиной. Мне безумно не хотелось его ранить.
Древний варвар молчал, глядя в упор, я сменила тему:
– Огромное спасибо! Эта комната – мечта!
Айн криво ухмыльнулся:
– Значит не зря старался.
Мельком заметила пораженное лицо Дель. Во время нашего диалога казалось, Дэл вообще ее не замечает. Он так сосредоточился на мне, что сайхийка оставалась статисткой. В ореховых глазах графини плясали игривые искорки. Я видела, что ее прямо-таки распирает от желания поделиться впечатлениями. Пришлось дать такую возможность.
– Можно поговорить с Дель…. – протянула, изобразив самую милую улыбку.
Древний варвар хмыкнул:
– Понимаю, – со скоростью небрис исчез в дверях, не забыв захлопнуть.
– Он… – сайхийка перешла на свой язык. Знала, какой слух у темных собратьев, и не хотела, чтобы Дэл понял, о чем речь. А речь, естественно, шла именно о нем. – Видар в тебя втюрился, что ли? – на древнефейрийском это звучало крайне уничижительно. Старый язык сайхов – фактически три в одном – такая словесная матрешка. Когда говорят о знати, используют первый, о черни – второй, об отношениях между теми и другими – третий. Дель использовала презрительную формулировку на случай, когда плебей влюблялся в принцессу.
– Не считаю Дэла аристократичным, цивилизованным и интеллигентным, – пояснила сайхийка, заметив мое удивление.
Не возразишь. Куда уж правдивей – интеллигентность и культура точно не про него. Но фраза в адрес айна все равно резала слух. Я не представляла его чернью, скорее кем-то вне системы, свободным игроком или вроде того…