– Тогда держись! – прежде, чем успела сообразить, Дэл подхватил меня, и мы полетели к дому. Теперь абсолютно не хотелось сдерживаться. Как же здорово! Насвистывание дуновения в ушах… Свобода! Свобода! Свобода! Тишина, накрывшая с головой, разрушаемая настойчивым пением легкого ветерка. Облака, очерченные неверным светом Луны и звезд, похожие на призраки! Глубоко вдохнула и отдалась полету. Мы сделали несколько таких виражей, какие знаменитым летчикам и не снились. Я взвизгнула от радости! Закричала, прижавшись к груди Дэла, позволив шквалу рвать волосы, скручивая в причудливые жгуты. Без предупреждения небрис свернул, описав спираль. Аж дух захватило. Казалось, вихрь увлек нас, закружил, толкая выше и выше, бережно обняв невидимыми руками. Я сильнее прильнула к древнему варвару.
Объятия айна окрепли. Флавелльский монарх взмыл резко, как стрела. На макушку обрушился ливень свежего воздуха – щекотал ноздри, плутал в волосах, легкими хлопками пробегал по телу.
– Дэл, давай, уже приземляться, – попросила я с сожалением. Наши взгляды встретились:
– Уверена? – уточнил небрис.
– Да! – и древний варвар мягко опустился возле дома.
– Спасибо…– протянула я еле слышно.
Айн, по обыкновению, кивнул.
Мы зашли в особняк, и ощущение измотанности догнало меня в полной мере. По мышцам разлилась неприятная слабость, тело потяжелело, хотелось одного – плюхнуться в постель и отключиться.
– Тебе нужно поспать, – констатировал Дэл.
Ррул ждал возле пятых дверей, нацепив традиционную сайхийскую маску под названием: «Ничто вокруг не стоит переживаний беззанского дворянина».
– Пойду отдыхать, – бросила я ему и направилась к лестнице. Взгляд Эдгара опять вонзился в спину так, будто материализовался. Айн нагнал меня, проводил до комнаты и, минуту поколебавшись, зашел следом.
– Принести молока? – спросил, прислонившись к дверному косяку.
– Если не сложно…
– Не сложно, – передразнил Дэл и исчез.
Как же приятно переодеться в пижаму и нырнуть в кровать. Развалиться на матрасе, расслабиться и закрыть глаза. Усталость, блаженство полета и теперь полная релаксация. Потрясающе!
Айн вернулся быстро – с чашкой молока и розеткой меда, как и вчера.
Я опустошила кружку и съела пару ложек густой, тягучей сладости. Небрис привычным жестом поставил посуду на прикроватную тумбочку и спросил:
– Остаться?
– Думаю, и так хорошо засну, – неуверенность тона говорила лучше любых убеждений.
– Проще остаться. Скоро рассвет, я отрублюсь и могу даже не услышать, как зовешь, – настаивал айн.
Что тут возразишь? Устало кивнула. Дэл лег рядом, устроив мою голову на своем плече.
…
Я бежала… нет… летела… нет… скользила. Никак не выходило описать и понять это чувство… Тело было невесомым и массивным одновременно. Ноги будто бы не касались земли, и в то же время каждый шаг уносил далеко-далеко. Картинки вокруг менялись так стремительно, что едва удавалось разглядеть общие детали пейзажа. Сосновый лес, наполняющий легкие запахом горячей хвои, хруст шишек под ногами и… Озеро, глубокое, студеное, понятия не имею откуда, но это знала точно… Ступни задевают воду и… Сахара накрывает колышущимся маревом раскаленного воздуха. Барханы вздымаются подобно золотым курганам, но едва ступаю на один из них… Зима, ненавистная еще с прошлой жизни ледяная пустыня северных мест. Снежные заносы, сверкающие на полуденном солнце мириадами бриллиантов, и сосульки, острыми клинками свисающие с мохнатых еловых веток… Ноги нехотя притрагиваются к холодной рыхлой поверхности и … вокруг ничего. Пустота, черная и живая, осязаемая и поглощающая даже звук голоса. Ору что есть мочи. Не от страха, просто хочется…
Крик мгновенно затухает в тугом полотне мглы и… стою посреди поля васильков… Синего-синего, синее самого безоблачного неба… Сочные травы и пышные соцветья щекочут ноздри медово-пряными ароматами…
Жутко хочется набрать васильков, побольше, побольше, побольше. Как заведенная, ношусь по полю, срывая цветы, такие изящные, такие совершенные в своей миниатюрной красоте.
Боль обжигает руку – вместе с васильком я случайно захватила травинку, и та оставила на ладони длинный разрез. Не страшно, просто надо выдавить немного крови – во избежание заражения… голубая капелька выступает между ровных краев ранки… Голубая? Или в глазах рябит от васильков? Предзнаменование, шестое чувство, пророчество?
Днем нас охранял Трей.
Не знаю, как удалось Ррулу договориться с принцем на дежурство в то время, когда бодрствую… Скорее всего, Трей рассчитывал, что я, по обыкновению, буду спать ночью.