Соломея больше всего боялась серьезных разговоров. Когда она слышала от матери «нам нужно поговорить», у нее внутри всё замирало. А теперь разговор предстояло начать ей самой, пожалуй, впервые в жизни, и это было еще страшнее. Тем более, что Аврора была с дочерью непривычно мягкой, искренне улыбалась и даже ни разу не придралась ни к прическе, ни к небрежности в одежде. Мать даже приготовила на ужин мясо, хотя сама его не любила и супругу не готовила. Павел и покупал дичину сам, и жарил всегда сам, при этом приговаривая, что мужчины — лучшие повара. Откровенно говоря, Аврора бы с ним согласилась, если бы не выходило так, что он и так делал для нее слишком многое. Павел был мастер-архитектор, без заказов не сидел, эльфы постоянно заказывали у него проекты зданий, и даже люди порой приглашали его на работу. Ратуша в Багряной Роще была перестроена по его проекту. Ему удавалось совместить эльфийскую изящность, человеческую рациональность и гномью надежность. Аврора ни в чем не нуждалась — Павел велел ей наслаждаться жизнью и не думать о том, как прожить завтрашний день. Своих жену и дочь он баловал и осыпал подарками.
Так и вышло, что Аврора была нужна Павлу только для того, чтобы о ней заботится, а всё по дому делал он сам: и готовил, и прибирался, и покупал всё, что нужно. Аврора ругалась с ним по этому поводу, но Павел говорил, что ему нужна не служанка, а любимая женщина, и он достаточно стар, чтобы быть мудрым в семейных делах. Впрочем, его новообретенная мудрость совершенно не отменяла грандиозных скандалов, которые он мог закатить по любому поводу.
Сейчас он был настроен благодушно, и поэтому Соломея объясняла именно ему, что она должна уехать к Орр-Воозу, потому что в ее снах он звал ее.
— Папа, ну хоть ты меня пойми! Я не могу… это мой долг!
— Ты же не любишь его, разве ты сама так не говоришь?
— Люблю — не люблю, какая разница! Я должна его спасти. Потому что только я могу.
— И ты готова отдать ему свою жизнь?
— Если бы со мной случилось что-то, Орр-Вооз сделал бы всё, чтобы меня спасти. Могу ли я сделать для него меньшее?
— Ты для него — всё. Но это не потому, что ты на самом деле чего-то стоишь, — Аврора не собиралась миндальничать с дочерью. — Это он такой. Свое он ценит. А ты — его невеста.
— Ты сомневаешься, что он меня любит?
— Это не любовь, Соломея. Это одержимость. Он не представляет никого другого на месте своей жены. К тому же ты для него — залог его здравого разума.
— И союз с эльфами.
— Забудь про союз с эльфами. У нас нынче Трибунал радеет за мир между народами. С Князем Времени никто не рискнет спорить. Потому он и Князь. Захочет — повернет, как ему надо.
— Он не должен!
— Не должен. Но может. И с этим придется считаться. Так что союз с эльфами — это не актуально. Всё, что на самом деле сейчас важно — это ты. И он. Договор давно аннулирован. Никто не посмеет требовать, чтобы тебя отдали оркам. У тебя есть выбор.
— Есть выбор? — растерянно переспросила Соломея, бледнея.
Она давно привыкла, что выбора у нее нет. Так было намного проще: всё решено заранее. Она принадлежит Орр-Воозу, она станет его женой и родит ему детей. И всё, что она вытворяла, был даже не полноценный бунт, отнюдь не попытка убежать от него и от себя.
Теперь разом все изменилось. Соломее нужно было теперь откровенно себе признаться в своих собственных желаниях. Она никогда не решала ничего сама, самое большее, на что она была способна — это отказаться вернуться в Багряную Рощу, но на самом деле она сделала это, потому что мать позволила. Прикажи Аврора вернуться — и девушка бы не смогла пойти против ее воли.
— Мама, почему ты разрешила мне жить у Галлы? — внезапно спросила Соль, пристально взглянув на мать.
— Мне показалось, что я слишком привязываю тебя к себе, — немедленно ответила Аврора. — Слишком много требую. А потом требовать будет муж. Когда еще ты сможешь принадлежать самой себе? Ты хотела свободы — я тебе ее дала. К тому же ты всё знаешь, Сола. Всему, чему я могла тебя научить, я научила. А Галла могла научить тебя быть свободной. И это тоже очень важно. Я-то сама так и не сумела отказаться от эльфийских законов…
— Мне казалось, что ты не чувствуешь себя связанной, — внезапно заметил Павел, потирая подбородок.
— С тобой рядом — нет, — коротко ответила Аврора, неожиданно нежно глядя на мужа.
Он был уже стар по человеческим меркам, волосы его белы как снег. И даже не смотря на это, Павел совершенно не похож на эльфов. Тяжелый, грузный, с морщинистым лицом, шире любого эльфа в два раза, мужчина выглядел крепким и сильным. Никто бы не сказал, что Павлу за семьдесят. Но и молодым его не назвать. Старел он медленнее обычного человека. Это объяснимо. Он Мастер. Мастера с их незамкнутым циклом энергии живут иначе. Да еще Аврора какая-никакая, а эльфийка. Так что проживет приемный отец Соломеи еще несколько десятков лет, и девушка от этих мыслей улыбалась.
