Бросив последние крошки, я показала чешуйчатым попрошайкам пустые ладони. Тарквинов продолжал кормежку, у него оставалась еще четверть булки. Мои попрошайки, осознав, что с этой стороны беседки банкет окончен, поплыли к нему. Он сидел ко мне в полуоборота. Прямой профиль, высокий лоб. Плечи слегка ссутулены. Сильные пальцы неторопливо крошили хлеб и бросали в воду. Красивый он все-таки мужик, этот двойник Зигмунда. Как говорит Алка, надо брать. Я бы ее послушала, если бы не одно большущее "НО". Сам факт похищения на позитивную волну не настраивал, хоть в этом и была доля романтики. В голове возникла картинка: мы сидим у камина и рассказываем детишкам, как мама с папой познакомились. Боже, о чем я только думаю?
Словно почувствовав мой взгляд, Тарквинов обернулся и посмотрел на меня. Я невольно опустила глаза, делая вид, что рассматриваю ножку столешницы.
— Красиво, — похвалила я работу неизвестного мастера. — Это аллегория, типа борьбы Востока и Запада?
Бросив остатки булки рыбе, он отряхнул ладони:
— Не знаю, что конкретно хотел сказать Лонг, но уверен, аллегорий у него было масса.
— А кто этот Лонг, резчик по камню?
— Да, мой младший брат в этом искусен. У него такое хобби.
— У тебя есть брат? — может, он имел в виду Зигмунда, только назвал его иначе.
— Есть. Кстати, это он подарил мне этот сад.
Я даже не удивилась. Просто один миллионер подарил парк другому миллионеру. Что тут такого? Не сувенирами же им обмениваться, в самом-то деле. Странные они все-таки, эти братья-олигархи: один картины пишет, другой драконов ваяет. Наверное, в творческой семье росли. Художник в маму пошел, скульптор в папу, или еще в кого-то. Как утверждают злые языки, у творческих людей — творческие нравы.
— А Лонг это имя или прозвище? — я решила подтвердить свою догадку, или же опровергнуть ее.
— Его полное имя Лонгвей, на китайском оно означает "величие дракона".
— А почему оно китайское?
— Мать Лонга была родом из Китая. У нас только отец общий.
Вон оно что. Значит, Зиг не лгал: они действительно двойники. Блондинистый верзила никак не тянул на сына китаянки.
— Теперь ясно, почему у вас такие разные имена: Зигмунд и Лонгвей.
— Алиса, ты ведь знаешь, что я не Зиг, — он пронзил меня пристальным взглядов серо-стальных рентгенов.
Вот и все! Блеф раскрыт — карты на стол, а флеш-рояль не у меня.
— Тихо, — я зажал рот Мирославе.
Ее голова была плотно прижата к подушке, руки надежно спеленаты одеялом, на глазах маска для сна. Она дернулась, окончательно просыпаясь. Здорова же госпожа советница спать, на дворе почти полдень. Я не ожидал застать ее в постели в это время суток. Видящие — жаворонки, день — время их Силы. Кабы не нужда, пришел бы ночью, когда она квёлая да вялая. А тут такой сюрприз: спящая в полдень видящая, свезло так свезло.
— Спокойно, ведьма, сейчас отпущу. Начнешь колдовать — сдохнешь. Поняла?
Она кивнула. Я убрал руку и отступил от кровати, рядом стояло кресло, в него и сел. Выпутавшись из одеяла, Мирослава сорвала маску и уставилась на меня гневным взглядом. Доселе я никогда не встречал ее, а вот Ключник был с ней знаком весьма близко, буквально впритирку, но не доверял. Их свела месть. Мой наставник хотел наказать Тарквина за смерть Рема, бывшего господина. Мирослава же не могла простить Квинту гона с ее старшей дочерью Ольгой.
Я вспомнил наложницу пана Тарквиновского. Бледная, как полотно простыни, на которой она лежала. Остекленевший взгляд. Кровь, много, на сорочке, на одеяле, багровое на белом. Такой я видел Ольгу в последний раз. Надо признать, мать и дочь очень похожи, прямо близнецы. Точеный профиль, высокие скулы, лебединая шея с красными следами моих пальцев.
— Зиги-палач! Как ты проник в мой номер? — прохрипела Мирослава, кое-как восстановив дыхание. Шейку я ей придавил сильнее, чем требовалось.
— Твоя защита хлипковата для ученика Ключника, — хмыкнул я. — Ну здравствуй, госпожа советница. Я так понимаю, в официальном представлении нужды нет, раз ты меня узнала.
— Зачем явился, Грифон?
— Есть предложение.
— Надеюсь, не руки и сердца? — шутит — значит, оправилась. Быстро она, однако.
— Ты не в моем вкусе, — я окинул ее оценивающим взглядом. Даже растрепанная и перепуганная, советница выглядела отлично, но я не собирался делать ей комплименты.
Она быстро поправила волосы, прихорашиваясь под моим немигающим взглядом. Красотки все таковы: внешний вид превыше всего. Справившись с непокорными локонами цвета спелой пшеницы, она горделиво выпрямила спину:
— Чего ты хочешь?
— Отвлеки Квинта, — к делу, так к делу.
— Что, не удалось выкрасть Алису из больницы? Тарквин тебя опередил, не так ли?
— Поможешь или нет? — не хватало еще, чтобы она меня в мои же ошибки носом тыкала. — Учти, я и сам могу справиться, только ты тогда со своими подельницами за бортом окажешься.
— Зиги, ты уж определись, просить или угрожать, — она демонстративно зевнула. Стерва.
— Допустим, ты мне нужна. Так поможешь выкрасть дочь Странника?
— Откуда ты знаешь, кто такая Белова!? — она больше не разыгрывала скуку.
