Где я прокололась? Мурашки бегали по спине, не давая сосредоточится.
— Как ты узнал? — я старалась, чтобы мой голос не дрожал.
— Слышал ваш с Зигмундом телефонный разговор.
— Нашпиговал мою комнату "жучками", или дворецкого шпионить послал? — мой страх сменился негодованием.
— У меня очень острый слух. Кстати, твой комментарий насчет овечек Долли меня позабавил.
— Но как!? — я пораженно уставилась на него, ведь сказано это было очень тихо, почти про себя.
— Я не человек, Алиса, и ты тоже.
— Что!? — я подскочила со скамейки. Стало как-то боязно в обществе этого безумца. — Кто я тогда по-твоему?
— Я бы назвал тебя полуэльфийкой, — он поднялся вслед за мной. — В нашем мире расу твоего отца называли эльфами, еще сидами, но на самом деле они элиенеры.
— Кто, кто? — ноту сарказма в мое голосе не заметил бы только каменный истукан.
— Элиенеры, — невозмутимо повторил он. — В переводе с их языка это означает слуги Света: эли — свет, неро — слуга.
— А мама? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Ведь если я полуэльфийка, а мой отец эльф, то и ежу понятно, что она человек, но вдруг в ее происхождение тоже затесалась какая-нибудь выдуманная раса, вроде хоббитов или дворфов.
— Она человек, правда, с первобытным геномом, что встречается крайне редко. Именно поэтому твой отец ее и выбрал.
— Первобытный человек!? Хочешь сказать, моя мать была каким-то там троглодитом? — возмущение выдворило потрясение.
— Кроманьонцем, если быть точным.
— С чего ты взял? — перед глазами встало мамино лицо: высокий лоб, нос с горбинкой, нормальные надбровные дуги и челюсть вполне хомо сапиенса. Хотя еще из школьной программы я знала, что этот тип первобытных людей мало чем отличался от современного человека, по крайней мере внешне.
— Тест ДНК подтвердил, что ее геном на сотую долю процента отличается от современного человека.
— Всего на всего?
— Поверь, это немало.
— Что ж, спорить не стану. Генетика — не моя епархия. Кстати, ты сказал, что тоже не человек. Кто тогда?
— Даркос, переводится как потомок дракона. Даркосы — древняя раса метаморфов, созданная в незапамятные времена одним из Драконов Хаоса.
Футы-нуты, потомок дракона, метаморф. Еле сдержалась, чтобы не фыркнуть.
— Значит, ты оборотень? — я снизила планку его мании величия. С шизиками нужно соглашаться, но не потакать, а то еще начнет бегать по саду, горланя: "Я дракон! Трепещите, смертные. Жечь вас буду и кушать."
— У оборотней только две ипостаси. Даркосы могут принимать любой облик. Возможности нашей трансформации не ограничены, — для наглядности он превратил руку в чешуйчатую лапу.
Бог ты мой! Я чуть в обморок не грохнулась, хотя пора бы уже и привыкнуть к той чертовщине, что творится со мной в последнее время. Взять те же эксперименты с зеркальцем, как их объяснить с научной точки зрения — никак. Вот и здесь также: либо веришь глазам своим, либо топай в психушку, куда совсем не тянет.
— Ты можешь превратиться в кого угодно? — мои сомнения не сдавались, хоть и шли на амбразуру.
— Да, — его внешность изменилась, и вот на меня уже смотрел пан Тарквиновский, такой же, как и на портрете в кабинете: белокурые локоны до плеч, бледные голубые глаза, холодные, словно лед, аристократический профиль, жесткий подбородок. Красив и властен. Я бы к такому и близко не подошла.
— Как ты это делаешь? — я буквально раскрыла рот, глядя на ожившую копию магната с портрета.
— Инстинктивно, но осмысленно. Говоря научным языком, у меня открытая ДНК, способная изменяться, как я того пожелаю. Нужен только образец крови, чтобы скопировать геном человека или животного. Потом с этим можно импровизировать: создавать новых существ, комбинировать, добавлять и усиливать свойства одних за счет других.
— Ты пробовал кровь пана с портрета или просто скопировал его внешность?
— Это не копия. Моя жизнь не ограничена возрастом — время от времени приходится менять облики, выдавая себя за разных людей.
— Ты был паном Тарквиновским на самом деле!? — я опешила. — Сколько же тебе лет?
— Много, я помню еще первую Римскую республику, — он вздохнул. — В этом году мне исполнилось 2520.
— Ого! — я прикрыла рот ладошкой, да он старше Христа.
— Да, я древен, — в его голосе мелькнуло раздражение. Неужели обиделся?
Стало как-то неловко за свое восклицание. Просто у меня в голове не укладывалась такая прорва лет, особенно когда смотришь не на развалины Колизея, а на мужчину не старше 35-ти. Наверное, он помнит гладиаторские бои на этой древней арене. Развивать эту тему я не стала, ибо она ему явно претила, спросила о другом:
— Почему кровь, разве слюны недостаточно для твоей трансформации?
— Видишь ли, мы обладаем врожденной магией Крови. Нашу расу создали с ее помощью.
— Так вы вампиры!? — на ум пришел Дракула, способный превращаться в волков и летучих мышей. Глаза вперились в его губы, ожидая, что оттуда вот-вот появятся клыки. Внешность пана Тарквиновского, прямо скажем, к этому располагала: вылитый кровопийца.
