— Вампиров в нашем мире нет. Здесь они только сказка, суеверие, — он улыбнулся, продемонстрировав мне ряд белоснежных зубов с вполне нормальными клыками. Даже, как-то обидно стало, меня забавляли сериальные вампиры, лихо выщелкивающие их из челюсти.
— Значит, есть другие миры, в которых они существуют?
— Метавселенная велика — миров бесконечно много. Все, на что способна наша фантазия, возможно.
— Ты серьезно!?
— Вполне. Это один из постулатов, поведанных нам Дракон Хаоса.
— Кто он вообще такой, этот Дракон?
— Бог, могущественный демиург.
— Творец видимого космоса, — мне припомнилась Платоновская трактовка этого понятия.
— Насчет этого — не скажу, но даркосов он создал, когда посетил эту вселенную миллион лет назад.
— Так давно? — я представила цифру с шестью нулями, в голове она укладывалась с трудом. На земле тогда еще динозавры жили.
— Это примерная дата его последнего визита.
— Хочешь сказать, он бывал здесь и раньше?
— Это спорно. Есть лишь упоминание, что он придет снова, проверить результат нашей миссии.
— Какой миссии?
— Нас создали ради экспансии и распространения влияния Хаоса. Боги частенько так поступают во вселенных Ядра, таких как наша, с низким уровнем магии. Сами они здесь задерживаться не могут, зато оставляют бессмертные расы. Мы для них — пешки на игровой доске Пределов.
— Что за Пределы такие?
— Источники магической энергии. Их всего четыре: Закон, Хаос, Свет и Тьма.
— А как же твоя магия Крови или, к примеру, стихийная? Выходит, они без источников?
— Все существующие виды магий — производные Силы Пределов.
— Понятно. Скажи, а разве магия Крови не связана с Тьмой? — мистика, которую я читала последнюю пару лет, утверждала именно так.
— Магия Крови от Хаоса, все расы оборотней созданы ею, но она не лишена и Темной стороны. На границе между Тьмой и Хаосом живут демоны Крови, которые используют ее ради поглощения, а не созидания, как мы.
— То есть вампиры? — что поделать, не равнодушна я к клыкастому декадансу.
— Не обязательно. Дроу тоже пьют кровь. Она для них проводник силы. Выпьют глоток, вроде бы не смертельно, а потом начнут тянуть жизненную энергию жертвы. Могут быстро, тогда умрешь сразу после укуса, могут медленно — будешь долго болеть, либо станешь их рабом. Если темный эльф попробовал твою кровь — спастись можно лишь убив его.
— Ужас, какие страсти! А эти темные эльфы в нашем мире есть? — перед глазами встало видение из лабиринта "живых" картин: дроу, прикованный к стене, с наглым оценивающим взглядом и клыками, торчащими изо рта.
— Нет. Из Темных здесь только некроманты-самоучки, но их мало. Мне известно только о двоих.
— Маги смерти! — мои брови поползли вверх. — Они, правда, способны воскрешать из мертвых?
— Нет, это под силу только Богам, и то лишь в том случае, если душа не ушла в Бездну Рока.
— Вы так называете потусторонний мир?
— Бездну можно называть как угодно, но на самом деле никто не знает, что она из себя представляет. Она лежит на пути перерождения душ. Мы все периодически проходим через нее, но появляясь на свет, ничего о ней не помним.
— Выходит, реинкарнация существует?
— Да. Только твою нынешнюю личность она не спасет. Все, чем ты являешься в этой жизни, умрет вместе с этим телом. Душа — частица чистой энергии Творца, не обремененная ни твоей памятью, ни личностью.
— Значит, Бездна Рока очищает наши души от прошлых жизней?
— Нет, это происходит еще в Чистилище, ее преддверии. Его так и называют, потому что там мы избавляемся от прошлого, и уже очищенными входим во врата Бездны.
— А как же призраки? Или они выдумка?
— Призраки — это остатки личности без души. По разным метафизическим причинам они не рассеиваются, как должны, а остаются обособленными сгустками энергии в Чистилище. При определенном стечении обстоятельств они могут влиять на нашу реальность. Поэтому люди иногда ощущают их присутствие или даже видят и разговаривают с ними. Чаще всего это происходит во сне, иногда наяву, но для этого нужно быть медиумом или безмерно скорбящим человеком. Кстати, скорбь — один из якорей для призраков, да и подпитка тоже.
— Вот оно что, — я призадумалась. — Знаешь, после смерти мамы, я видела ее пару раз. Она была как живая. Однажды я проснулась утром, чую, блинами пахнет. Сама я их готовить не умею, а вот мама могла, еще как, пальчики оближешь. Я подхватилась с постели и бегом на кухню. Залетаю туда, а она у плиты стоит, блины жарит. Я встала как вкопанная, прямо в дверях. Мама обернулась и говорит ласково: "Совсем ты исхудала, Аля, кожа да кости. Садись — поешь. Нельзя себя так запускать. Обо мне не печалься. Со мной все хорошо." Я к ней, а она растаяла, лишь запах блинов остался.
— Я соболезную твоей утрате, Алиса, — в его голосе появилась тень боли и почему-то вины.
— Спасибо. Так я говорила с остатками ее личности?
— Если это произошло в течение сорока дней после смерти, то не совсем.
— Почему?
