— Чей это человек был?
— Не знаю.
— Не ври.
— Говорок у него был волынский — больше мне ничего не ведомо.
— Перережь ему глотку и об остальных позаботься, — приказал мне пан.
Трупы нападавших мы спрятали в кустах, подальше от глаз. Рану десятника промыли и перевязали, к тому моменту он уже впал в беспамятство. Вчетвером мы втащили его в седло и крепко привязали. Тела наших погибших мы взяли с собой, чтобы похоронить в поместье.
— Похоже, князь Ружинский не жаждет нашей встречи, раз послал таких встречающих. Возвращаемся домой, — решил Тарквиновский.
Мы ехали так быстро, как могли. Десятник умер следующей ночью, и пан назначил меня на его место.
Позже я узнал, что род Ружинских таинственным образом прервался. То ли мор на них напал, то ли еще что-то приключилось.
Пять лет я был десятником его охраны Тарквиновского, а потом меня повысили до поручика. Назначение это меня не обрадовало, поскольку отдалило от пана. Млежек тоже был не рад, что я стал его помощником. Набравшись на попойке в честь моего повышения, он заявил:
— Не знаю, чем ты запал полковнику в душу. У меня был другой кандидат на примете, но пан даже слушать не стал: "Зигмунд достоин", и все тут.
Это заставило меня переоценить свое назначение. Если сотник не лжет, то мне и до ротмистровских лычек недалеко.
Через два года я стал сотником, заняв место вышедшего в отставку Бандуха. Это не понравилось поручику Брагинскому и десятнику Яну. Сын Млежека метил в поручики, ожидая повышения Брагинского до сотника, а я опять встал на его пути. Чутье подсказывало, что это мне еще выйдет боком. Как в воду глядел: довел-таки Ян меня до беды, причем не на ратном поле.
Начав свой рассказ, Зигмунд свернул в западном направлении. Ночное шоссе было пустынно. Стрелка спидометра упорно дрожала у цифры сто. Где-то часа через полтора мы пересекли украинскую границу. К восходу солнца Зиг припарковал автомобиль у новенького аэропорта шахтерской столицы. Достав из бардачка два паспорта, он протянул один мне. Я раскрыла бордовую книжицу с трезубцем на обложке. Фото было тоже, что и в российском документе.
— Откуда у тебя моя фотография? — подозрительно спросила я.
— Был в твоей квартире, там и нашел.
— А про воришек, значит, соврал?
— Нет. Они меня опередили. Все, что я взял — фото.
Я вспомнила, что мой паспорт остался в сумке, которую горничная прибрала в шкаф. Алка принесла его вместе с остальными вещами. Наверное, Зигмунд посетил мою квартиру уже после нее, потому и изготовил эту подделку.
— А мой паспорт ты не нашел? — озвучила я свои предположения.
— Нашел. Только он общегражданский — с ним за границу не полетишь. Пришлось изготовить украинский загран с шенгенской визой.
— Мы что, заграницу летим!?
— Да, в Мюнхен.
— Зачем?
— Сосисок поесть, — он оскалился. — Лучше прочти свою фамилию, чтобы на контроле не оплошать, если спросят, конечно.
— Биленко Алиса.
— Билэнко, — поправил он.
Мы вышли из машины. Зигмунд достал из багажника вместительную черную сумку с надписью "Nike" и повел меня к раздвижным стеклянным дверям. Изучив табло отлетов, он сказал:
— Придется подождать. Проголодалась?
— Нет, но от кофе не откажусь.
— Если хочешь бурду из автомата, я принесу. Или дождись, когда пройдем регистрацию и контроль, там будет кофе получше.
— Долго ждать?
— Час с четвертью.
— Здорово! — раздраженно сказала я. Ожидание, с одной стороны, могло дать Квинту шанс найти нас еще до отлета, а с другой, было тоскливо без нормального кофе. — Может, все же скажешь, почему Мюнхен?
— На Братиславу отсюда не летают, а Мюнхен ближе всего к цели.
— Какой цели?
— Женщина, перестань донимать меня вопросами.
— Грубиян! — фыркнула я и отвернулась.
Время ожидания тянулось медленно. Я маялась, разгуливая по залу, рассматривала улетающих и провожающих, слушала их грубоватый говорок, щедро-разбавленный украинскими словами. Мой похититель наблюдал за мной, делая вид, что читает оставленный кем-то журнал, но я затылком чуяла его пристальный взгляд. В туалет он меня отпустил, оставшись караулить у входа, будто я могла оттуда сбежать. Это только в кино отчаянные героини протискиваются в узкие оконца под потолком или воздуховоды вентиляционной системы. Я же слабая женщина, а не супергёрл.
Наконец-то объявили регистрацию на рейс до Мюнхена. Очередь выстроилась будь здоров. Нужно было занимать ее заранее, а мы прохлаждались в фойе, шпионя друг за дружкой. Впереди всех стояла пара молодых латиноамериканцев, муж с женой. У них была гора чемоданов — то ли шоппинг в Украине удался, то ли они переезжали. Пока они сдавали свой бесконечный багаж, заставляя нервничать остальных, я все гадала, что же их привело в эти края — наверняка, не туризм.
Наконец-то получив посадочные талоны, мы поднялись на второй этаж для прохождения паспортного контроля. Пограничник, сличив мое фото с оригиналом и отыскав открытую шенгенскую визу, вернул мне фальшивку. С рамкой тоже проблем не возникло. Надежда, что за "бугор" меня не пустят, растаяла без следа.
