Другой был столь же чист душой;Но дух имел он боевой:Могуч и крепок в цвете лет,Рад вызвать к битве целый светИ в первый ряд на смерть готов…Но без терпенья для оков.И он от звука их завял.Я чувствовал, как погибал,Как медленно в печали гасНаш брат, незримый нам, близ нас.Он был стрелок, жилец холмов,Гонитель вепрей и волков —И гроб тюрьма ему была;Неволи сила не снесла.VIШильон Леманом окружен,И вод его со всех сторонНеизмерима глубина;В двойную волны и стенаТюрьму совокупились там;Печальный свод, который намМогилой заживо служил,Изрыт в скале подводной был;И день и ночь была слышнаВ него биющая волнаИ шум над нашей головойСтруй, отшибаемых стеной.Случалось – бурей до окнаБывала взброшена волна,И брызгов дождь нас окроплял;Случалось – вихорь бушевалИ содрогалася скала;И с жадностью душа ждала,Что рухнет и задавит нас;Свободой был бы смертный час.VIIСередний брат наш – я сказал —Душой скорбел и увядал.Уныл, угрюм, ожесточен,От пищи отказался он:Еда тюремная жестка;Но для могучего стрелкаНужду переносить легко.Нам коз альпийских молокоСменила смрадная вода;А хлеб наш был, какой всегда —С тех пор как цепи созданы —Слезами смачивать должныНевольники в своих цепях.Не от нужды скорбел и чахМой брат: равно завял бы он,Когда б и негой окруженБез воли был… Зачем молчать?Он умер… я ж ему податьРуки не мог в последний час,Не мог закрыть потухших глаз;Вотще я цепи грыз и рвал —Со мною рядом умиралИ умер брат мой, одинок;Я близко был и был далек.Я слышать мог, как он дышал,Как он дышать переставал,Как вздрагивал в цепях своихИ как ужасно вдруг затихВо глубине тюремной мглы…Они, сняв с трупа кандалы,Его без гроба погреблиВ холодном лоне той земли,На коей он невольник был.Вотще я их в слезах молил,Чтоб брату там могилу дать,Где мог бы дневный луч сиять;То мысль безумная была,Но душу мне она зажгла:Чтоб волен был хоть в гробе он.«В темнице (мнил я) мертвых сонНе тих…» Но был ответ слезамХолодный смех; и брат мой там,В сырой земле тюрьмы, зарыт,И в головах его виситПук им оставленных цепей:Убийц достойный мавзолей.VIII
