Григорий носился от орудия к орудию. Он втискивался в плотную стенку из солдатских тел и вместе с ними толкал пушки. Стегал плёткой животных, ругался и прислушивался к гулу приближающейся канонады: боялся одного – не успеть к месту дислокации и не развернуть батареи и пехоту в боевые порядки. Адъютант еле успевал за ним, держа под узду коня своего командира.
Наконец все орудия оказались на берегу. Вскочив на коня, Потёмкин ринулся вперёд, вслед за ним – батальоны. Скрип снега под ногами передних солдатских шеренг, глухой топот идущих следом да похрапывание коней нарушали тишину морозного дня. Над колонной стелился лёгкий шлейф пара, выдыхаемого людьми и лошадьми.
Но вот войска остановились в нужной точке. Небольшие возвышения по краям планируемого места сражения, заросшие густой растительностью, создавали удобный рубеж для стрельбы орудий с флангов.
Стая ворон, рассевшихся на ветках, разглядывала невесть откуда появившихся людей. Они, словно с балконов театра, с интересом ожидали представления.
Вскоре обе батареи выстроились по флангам. Тремя заслонами в форме каре Потёмкин расположил между батареями своих пехотинцев, резерв отвёл в сторону, укрыв в небольшом овраге.
Григорий Александрович придирчиво оглядел предстоящее поле боя. Расстояния между каре показались ему узкими.
– Проходы должны быть достаточными для быстрого пропуска нашей конницы, – стараясь не напрягать голос, бросил он адъютанту. – Пойди скажи, чтобы раздвинулись поболе. Аршинов на десять по сторонам, не менее. Своя же конница пехоту затопчет.
Топот коней и отголоски криков большого количества людей отчётливо донеслись до Григория. Вот-вот должна появиться конница Подгоричани.
– Заряжай! – громко прокричал Потёмкин.
Словно эхо пронеслось над равниной.
– Заряжай… заряжай… – вторили офицеры.
Потёмкин ещё раз окинул взглядом плацдарм, где предстояло встретиться с врагом. С чувством тревоги он разглядывал своих солдат, ровными шеренгами застывших в строю.
– Успели, – прошептал он и трижды перекрестился.
– Скачи на левый фланг к бомбардирам. Как конница появится, пущай один выстрел сделают. Отсечь ихнюю конницу от нашей надобно, а потом – залп всей батареей, – глядя в подзорную трубу, приказал Потёмкин адъютанту. Козырнув, тот пришпорил коня.
– Да передай им, чтобы осечек не было, мол, порох сырой. Головы оторву, ежели что. И турка подпустить ярдов на двести, не менее. Неча зря палить, – добавил он вслед.
– А ты давай – на правый. Те же указания передай, – произнёс Григорий Александрович стоявшему рядом офицеру связи.
Гусары, преследуемые сипахами56, появились неожиданно. Вся эта масса всадников лавиной неслась прямо на русскую пехоту.
– Передняя шеренга, на колено встать! Цельсь! – раздалась команда. Выставив впереди себя длинные ружья, пехотинцы разом опустились на колено. По флангам прогремели два орудийных залпа. Поняв, что попали в ловушку, турки замешкались, но было поздно… Турецкая конница вошла в зону поражения русских батарей.
Кавалеристы Подгоричани влетели в интервалы между каре.
– Пли! – прозвучала команда.
Треск ружейных выстрелов слился с орудийными залпами. В плотном морозном воздухе они прозвучали глухо, словно дальний раскат грома во время грозы. Десятки турецких всадников рухнули на землю, заржали раненые кони. Лавина замедлила свой бег.
От вибрации воздуха с деревьев посыпался снег. Возмущённые вороны ответили дружным карканьем. Опять грянул ружейный залп, за ним – пушечный.
Картечь достигла цели: турки рядами валились наземь. Строй неприятеля рассыпался.
Пехотинцы перестроились: задние ряды с заряженными ружьями вышли вперёд. Взмах офицера саблей, команда «Пли!» – и опять несколько турок рухнули на снег. И началось…
Раненые кони, обезумевшие от боли, дико ржали, хрипели и топтали всадников. Всё слилось в единый страшный гул. Войска смешались. Пороховой дым застелил равнину.
– В штыки! За Россию, братцы! – закричал Потёмкин.
Соскочив с коня, он бросился в самую гущу схватки. Прикрывая командира со стороны повреждённого глаза, адъютант поспешил за ним. И вовремя: кривая турецкая сабля сверкнула над головой генерала.
Адъютант успел подставить свой палаш. Подоспевший подполковник Ригельман из пистолета в упор всадил в турка пулю.
Не считаясь с потерями, османы теснили ряды русских пехотинцев. Кругом хрипы, стоны… Турки яростно теснили русскую пехоту. И вот передние шеренги пехотинцев центрального каре дрогнули, попятились. Наступил ответственный момент.
Перепачканный грязью, в залитом кровью кафтане, без головного убора, со всклокоченными волосами Потёмкин бросился к оврагу. С криком «Ура!» он повёл солдат резерва в штыковую атаку.
Сражение достигло апогея. Бой продолжался до вечерних сумерек. Русская пехота выстояла, османы не прорвались к реке. Конница Подгоричани, Текели и Ржевского завершила бой. Турки разбиты, остатки войск неприятеля отступили.
Наступившая ночь дала передышку: бой прекратился…
