– Странно потому, господа, что католичество и прочие религии не подрывают у своих народов ни культуры, ни духа: разные там «боксы» и прочее не ограничивают. – недовольно произнёс управляющий Златоустовским заводом Фёдор Фролович. Затем подумав, добавил: – Хотя, надо признать, нет в православии кровожадности особой, любовь к ближнему на первом месте. Это потом, апосля, как нам враг морду набьёт встаём стеною грозною. Фролович шумно вздохнул и философски изрёк:
– Доброту церковь сеет в нас, зачем тут «боксы» всякие. А что на кулачки ходим, так это меж собой и на добром согласии. Он почесал затылок, разгладил бороду и совсем недовольно и хмуро закончил: – И потом, господа, одни башкиры да калмыки бегут к Пугачу?
– Равно как и казаки, и сельский люд, – также хмуро произнёс его коллега.
– А чего молчишь про наших, заводских, Фролович? Говори ужо… Бегут к Пугачу, чё скрывать, хоть печи глуши, работать скоро некому будет. А железо нужно… Железо дай… Хозяин голову оторвёт за простой. Одно грешным делом успокаивает: не только у нас сия обстановка. На Демидовских заводах, чай, то же самое.
Весточку Евдоким Никитович прислал, жалуется: бегут к Пугачу его мастеровые-иноверцы. Ломают приспособы, исподтишка поджигают амбары. Башкиры, опять же, в основном отличаются. А в корень посмотреть, так в бунте русским крестьянином особливо и не пахнет, так, по мелочам. Калмыки, башкиры, казахи и прочие кочевники под рукой Пугача. Ну, казаками, особливого добра не имеющими, ещё разбавлено, не без этого…
– У нас тож неспокойно, – мрачно произнёс воевода. – И, правда, большая часть казаков из жителей, може открыто не говорят, но, как минимум, сочувствуют антихристу. Опять же, знаете, поди: поселение наше возникло на месте башкирской деревни Челябы, башкиры вокруг. Те ждут самозванца, вот те крест.
Воевода перекрестился и продолжил:
– И ведь что удивительно! Многие искренне верят, что неграмотный Емелька Пугачёв, если, конечно, вообще это его прозвище, – выживший царь Пётр Фёдорович! Нет, ну не бред, господа? И нет, чтоб подумать… Фамилия Пугачёв от слова «пугало» корни имеет. Вот и торчит на ровном месте, ворон распугивает. Недавно Исетская канцелярия циркуляр спустила, сами, поди, зачитывали сей указ своим работникам. Там объясняется, что царь Петр Федорович скончался еще в 1762 году, царство ему небесное, и похоронен в Невском монастыре при множестве зрителей, в том числе и здешних, Исецкой провинции, коим случилось в ту пору быть в Санкт-Петербурге при должностях своих. Так нет! Не верят ироды!..
– Правду говоришь, Алексей Петрович, истинную.
Роман Егорович откашлялся, понюхал табаку, на несколько секунд замер и, блаженно закатив глаза, громко, от души чихнул, потом ещё раз, и ещё.
– Приказчик мой старшой как-то беседу с заводскими проводил, указ зачитывал. Я тоже там присутствовал, – управляющий открыл глаза, потянул носом, вздохнул и продолжил:
– Так один, Трофимовым Иваном его кличут, вопрос задал ему: «Если это не наш царь-батюшка Петр Федорович, пошто правительство не присылает войска из центру? А поскольку войск нету, значит, власти признают законность воскрешения царя-батюшки, но скрывают от народа сваго».
Ну приказчик объясняет: мол, твоя неправда, сибирские команды генерал-поручика Деколонга, да и другие войска воюют ужо с мятежниками. Мало… так ведь война с Турцией.., башкой-то своей пойми. Не можно пока значительные силы с фронтов снять на подавление самозванца. А Трофимов – ни в какую… Опять свои пакостные вопросы… И что обидно! Сам-то, ентот Трофимов, из купцов мценских будет, грамоте шибко обучен. А всё одно талдычит и других смущает.
– Вот тож и оно! И где он? Сказывал ты, Роман Егорович, убёг куда-то ентот Трофимов, а с ним еще несколько мужиков, башкиры в основном, – хмуро вставил Фёдор Фролович.
– Говоришь, Трофимов? – удивлённо произнёс воевода. – Родом из Мценска? Из купцов? А не тот ли это Трофимов, что в циркуляре моём числится, поди, второй год. Ентот паря работал ранее у московского купца Гусятникова. Грамотный, до приказчика дослужился, да украл одиннадцать тыщ рублёв хозяйских и в бега ударился. В наших краях где-то устроился. И ещё! Послание тайное от следственного органа пришло, мол, сообщить просят, что известно о неком бывшем приказчике с фамилией Дубровский, что писарем при Пугачёве. Шибко грамотно указы свои подлые пишет ентот Дубровский, антихрист только закорючку свою ставит. Сообщают, что тот писарь тоже из Мценска, якобы работал он на заводах в наших краях и тоже из купцов. Странное, господа, совпадение.
– Паспорт мог справить другой, фамилию сменил для конспирации. С нашим-то начальством мудрено ли, да ещё с этакими деньжищами на руках? Поди, не всё промотал, сховал толику, – хитро взглянув на воеводу, пробурчал Фёдор Фролович.
Верёвкин недовольно погрозил управляющему пальцем:
– Но-но, поговори мне!..
В приоткрытое окно донеслись радостные возгласы. Управляющие выглянули в окно. Златоустовские мужики победно подняли руки.
