Дома, белые снаружи и почти без окон на улицу, всегда казались омеге унылыми, он считал, что они и внутри будут белыми и блеклыми как школьные классы, и обязательно пыльными, но реальность его удивила и восхитила одновременно. Внутри дом был яркий и радостный! С яркими коврами и горшками с разнообразными цветами, чирикали в клетках птицы, бегали дети, пахло выпечкой и фруктами. Слышался смех и кто-то перебирал струны, какого-то инструмента. Ариб велел слуге позвать Хала, и стоило омеге в ярком платье, появиться на лестнице второго этаже, как ледяной альфа растекся сиропной лужицей, глядя на своего прекрасного супруга.
Хала мимоходом потрепал мужа по щеке, как сторожевого дракона, и утащил Абаля на свою, омежью, половину дома. Там можно было без опаски снять абая и попить в тенечке чай, пока слуги заполошно метались, накрывая стол для высокого гостя. Хала вблизи не был похож на оми, он скорее напоминал селафь, такими же плавными, выверенными годами движениями и устало-мудрым выражением глаз. Абаль выпроводил на кухню Захи и только тогда решительно попросил у Хала помощи.
- Ой, как неожиданно… - поднял брови старший омега, - я даже растерялся немного, обычно этому учат в питомнике, как только ребенок определяется как омега, его начинают готовить к близости с альфой. – Хала увидел, как Абаль смущенно отвел глаза и решил начать с самого начала. - Музыка, танцы, это тоже немаловажная часть подготовки. Омега должен быть хорошо развит, гибок и вынослив. И потом, член - это еще не весь альфа. На теле мужа всегда найдется много сладких местечек, поцеловав которое ты сможешь сделать ему приятное. Хочешь, я устрою тебе встречу с бывшими наложниками Джабаля? Например, с теми, кто были с ним, когда он только получил гарем? Я уверен, они тебе расскажут обо всех его секретах и желаниях…
- Нет, спасибо… - Абаль зарумянился, - он как-то мне рассказал, что они не смогли сделать его счастливым. И я дал ему счастья одним поцелуем больше, чем весь гарем за все годы. У нас все хорошо, с этим… Просто я хотел бы сделать ему то же, что и он мне… - Абаль заполыхал так, что аж вспотел, - Просто оми не думал, что я попаду замуж так рано и кое-чему меня не учил, считая меня еще маленьким. Айдан предлагал научить, но я тогда не думал…
Абаль хотел вскочить, чтобы сбежать, но Хала перехватил его и прижал к себе. От омеги пахло цветами и посторонним альфой. От оми пахло отцом, а от Айдана только им самим, запах постороннего альфы был неприятен и Абаль осторожно освободился. Хала, похоже, понял это и не удерживал Абаля, но вместо этого позвал своего слугу.
- У нас еще остались, те длинные груши? Хорошо, выбери парочку подлиннее, и принеси их целыми и фруктовый нож, я их сам почищу и порежу как надо. – Хала посмотрел на растерянного омежку и слегка улыбнувшись, добавил, - а еще задержи слугу нашего милого гостя на кухне, и проследи, что бы нас не беспокоили, я тебя позову, если нам что-нибудь понадобится.
*
Абаль вышел из дома Ариба уже вечером. Он и не предполагал, что учеба может оказаться такой занимательной и веселой. Он в обед съел свою грушу, чтобы любопытные слуги не узнали, чем они занимались в закрытой комнате. Хала был смешливым и очень легким в общении, и знал много веселых, но порой не очень приличных историй. От оми он бы точно такого не услышал… А еще он понял совершенно точно, что теперь он на груши без смущения и посмотреть не сможет.
А ночью ему приснился муж, вернее он помнил его запах, его нежность и его руки. А вот лицо ускользало из памяти, очень хотелось его увидеть, но коварный альфа отворачивался или ускользал по коридорам. Проснувшись, он долго лежал, вглядываясь в предрассветную тьму и вдруг понял, что скучает по Джабалю, не так как по родителям. Это было совершенно другое чувство. Абаль свернулся в клубочек и задумался, что же изменилось в его жизни. Если бы его сейчас спросили - с кем он хочет остаться, с родителями или Джабалем, он без колебаний выбрал бы мужа. И дворец уже не казался чужим и даже красные стены не давили своей росписью, а казалось, грели как объятия Джабаля.
Поняв, что уже не уснет, омега спустился с кровати альфы, на которой он так и спал после его отъезда, и, включив светильник, занялся каллиграфией. Хотелось сделать еще хотя бы одну страницу букваря, до того как его опять позовут разбираться с делами эмирата. И пусть это был не Диван с его заумными разговорами, но дела в общине действительно были важны для города и он был рад помочь людям советом, или как непредвзятый арбитр в старом споре. Примирить соседей, утешить детей, поддержать стариков. Услышать слова благодарности и понять, что все сделано правильно. Маленькие дела были не менее важны, чем заумные законы и, главное, он чувствовал, что делает что-то действительно важное, не только для себя, но и для других.