Ахмед сказал, что возле города есть специальное место, где учат летать соколов. Там специально разводят мышей, чтобы провоцировать сокола к охоте. Абалю, конечно, сразу захотелось там побывать, и, в результате, они полдня провели в пустыне. Абаль возил Алели на наручи с открытой головой, орлица распускала крылья, но так и не отважилась полететь. Ахмед посоветовал столкнуть ее с руки, но омега не хотел делать больно своей любимице. После обеда к Абалю пришел Ади. В питомнике подрались биби, двое из них были омегами и чтобы их наказать, нужно было разрешение эмира. Абаль отложил черновик азбуки и пошел в питомник, чтобы разобраться в ситуации.
Потом Абаль понял, что не рискнет заполнить букварь только собственными рисунками и ему нужна помощь настоящих художников. А где их взять на консервативном Сабахе? Пришлось ехать к мастерам-ювелирам и умолять их о помощи. Мастера прониклись и, отложив свои дела, разобрали черновики Абаля и нарисовали ему каждый по картинке, осталось только написать красиво букву и добавить стихи и присказки, и букварь будет готов! Но после обеда опять возникли вопросы во дворце, когда Ади понадобилось разрешение эмира, и он пришел за советом к супругу повелителя. А потом появились беты, которые курировали хосписы, они услышали, что эмир разрешил супругу заниматься хозяйственными вопросами, а у них, бедных, накопилось множество очень важных нерешенных проблем.
Так и повелось. Абаль разрывался между Подружкой и Алели, которая стала отказываться от еды, работой над букварем, делами с общиной, которая как маленький ребенок требовала постоянного контроля. Абаль посетил и хосписы и приехавших медиков, которые пока разрывались без профильных специалистов и с нетерпением дожидались выпускников медвузов, которые вскоре должны были вернуться на Сабах. Теперь он понимал оми, который вечером возвращался домой ужасно усталым и обязательно должен был полежать немного перед ужином.
А перед сном он пытался вспомнить уроки каллиграфии, которые ему давал терпеливый оми. Очень не хотелось испортить красивые картинки неудачной надписью. И тексты стихов для детей надо было постараться написать красиво и ровно, чтобы не было стыдно перед оми и мужем. Вон у Джабаля какие ровные и красивые буквы в записке, как будто на выставку написанные!
Каждый день забот прибавлялось, а времени становилось все меньше. Потом опять была встреча с учителями, теперь они хотели и математику для малышей сделать по-новому. Чтобы дети не гайки и шурупы считали, а финики и яблоки. Они принесли новые задачи и примеры и горели желанием помочь. Они увидели, что уже сделано с азбукой и букварем, который Абаль мужественно оформлял сам и восхитились его работой. От такой похвалы за плечами Абаля как будто крылья выросли, и он теперь просиживал до половины ночи над работой.
Только все опять упиралось в кади и запрет рисовать животных и людей. И сегодня с утра Абаль готовился к настоящему бою с ортодоксальными священниками. И хотя Абаль специально рисовал животных, больше похожих на игрушки, а людей только в национальной одежде, но без одобрения новых учебников кади и имамами вся эта работа была бы бессмысленной. Их надо было принять во дворце с надлежавшими почестями, только вот где?
В гостиную гарема им не было допуска, они не слуги и, несмотря на свой почтенный возраст, все равно оставались мужчинами. Принимать их на альфьей половине, это значило сидеть с закрытым лицом и не иметь возможности показать им драгоценности, доказывающие расположение мужа, а в этом вопросе надо было использовать любую возможность, чтобы добиться победы. У родителей для подобных посещений было много различных залов и по-разному оформленных комнат. Они с одинаковой легкостью общались и с ортодоксами, и с прилетевшими для заключения договоров инопланетными богатеями из фармацевтических компаний.
Абаль пометался по дворцу и велел Ади подготовить гостиную питомника для встречи дорогих гостей. Имамов туда можно завести со стороны альфьих помещений, и сами альфы могли бы быть спокойны, оставляя супруга повелителя только с проверенными и почтенными людьми и вездесущими слугами. К своим драгоценностям Абаль в этот раз подошел с особой тщательностью, чтобы имамы не смогли обвинить его в тщеславии и невоздержанности. Он надел самое скромное платье и самые скромные из своих украшений, но потом передумал и надел парадный рубиновый гарнитур. Гостей со всей торжественностью провели в гостиную питомника, где их уже ждал красивый, но такой юный и невинный омега в скромном платье. Но стоило гостям подойти ближе, и они увидели знаменитый гарнитур поверх шелкового платья и растерялись.