Слуги принесли щербет и угощения. Айдан сделал вид, что ест, а сам внимательно прислушивался к происходящему за дверью эмирской спальни. Его слуга понятливо сел за его спиной, сжимая в руках саквояж и ожидая дальнейших распоряжений хозяина. Слугу Айдана звали Нури, он был пожилым бетой и служил у него с самого детства. Айдан, заметив в питомнике смышленого и бесстрашного мальчика, забрал его к себе, сам воспитал и многому научил. Нури был безжалостен, ловок и предан своему господину, как собака. Он мог убить любого, на кого укажет господин, незаметно подсыпав яд в еду или удавив шелковым шнурком. И никогда не сомневался в правильности его приказов. Он был его глазами и ушами вне стен гарема, а еще твердой рукой. Нури со своими короткими ножами, надежно припрятанными в складках одежды, вполне смог бы дать достойный отпор альфе, и в случае необходимости прикрыть побег. А еще он оберегал сон Айдана в те недолгие часы, когда тот спал в своей комнате, не позволяя застать господина врасплох и беспомощным.
Когда Айдан услышал первый жалобный стон из спальни эмира, у него волосы от ужаса встали дыбом, стоило только представить, что мог сделать с невинным ребенком, у которого еще и течки-то не было, большой и не знающий жалости альфа. Он оглянулся на Нури, и тот понятливо придвинул саквояж ближе к господину, а потом встал, якобы помочь слугам с угощением. В саквояже было потайное отделение, где лежали несколько наполненных шприцев. Их содержимое было тщательно изготовлено верным фармацевтом в тайне ото всех.
В одном из шприцов было средство, которое позволяло погрузить омегу в транс, похожий на черную хандру, а потом и в состояние близкое к смерти. Но с таким расчетом, что, когда его по законам шариата признают мертвым и перед кремацией оставят в пустыне, чтобы тело высохло от солнца, омега мог прийти в себя и сбежать с верными людьми.
Во втором шприце было средство, которое медленно убивало альфу. У несчастного по очереди начинали отказывать внутренние органы, погружая его в депрессию. Со стороны выглядело так, будто альфа устал от жизни и угасает по собственному желанию.
В третьем шприце была быстрая смерть. Она выглядела, как сердечный приступ от сильных переживаний. Айдан поклялся, что если Джабаль изнасиловал Серенити, то он убьет его прямо в спальне. Со стороны это будет выглядеть, как сердечный приступ. Ну, подумаешь, у альфы сердце не выдержало, когда он дорвался до своей пары. Ведь Джабаль уже немолод, а значит, можно будет попытаться отвертеться. Ну кто заметит маленький укол на могучем теле альфы? А если правда и выплывет наружу, то Айдан был готов умереть лишь бы вырвать ребенка из рук чудовища.
За дверью раздался болезненный стон, и омега решился. Что ж, мертвая собака не лает. Айдан знал это совершенно точно. Он кивнул Нури, и тот перевернул поднос на платье одного из наложников. Пока слуги хлопотали вокруг омеги, а другие наложники громко возмущались криворукостью чужого слуги, Айдан, быстро открыв саквояж, достал шприц из потайного кармана. Надо действовать быстро, пока бессердечный альфа не нанес непоправимого вреда юному омеге.
Жада был вдовец, и поэтому мог войти в спальню к альфе, сказав, например, что решил стать его наложником. И альфа не сможет ему отказать, все по закону. Поэтому зажав шприц в руке, он решительно открыл дверь в спальню Джабаля.
Первым, кого он увидел на широкой кровати, был огромный обнаженный альфа, который склонился над маленьким и по-детски хрупким омежкой. Жада перехватил шприц, готовясь вонзить его в мощную спину, которая бугрилась узлами мышц, но тут услышал стон Серенити. Малыш жалобно просил не останавливаться и повторить. Тонкая белая ручка схватила альфу за волосы и потянула к своему паху. Альфа, довольно урча, принялся вылизывать омежку, как котенка. Это было совсем не то, что представлял себе Айдан.
Джабаль, услышав, как приоткрылась дверь, замер и резко обернулся. Увидев Айдана со шприцем в руке, он рявкнул:
- Вон! Он мой!
- Поговори мне тут, - жада скептически вздернул бровь. - Сейчас скину платье и стану твоим пятым наложником. И поверь, я не твое тупое стадо, я сделаю так, что тебе небо с овчинку покажется. Что ты сотворил с ним? Чем опоил?
- Снотворное для альф, - альфа постарался оторвать от себя руку Серенити, который плакал и старался потереться об альфу. - У него вдруг началась течка. Он - мое дыхание. Не отдам. Ему плохо. Он еще маленький.