Обвив вершины, лес и воды,Прозрачная синела тень,Просонки дремлющей природы, –Уже не ночь, еще не день.Темно селение стояло;Лишь только в горнице однойСвеча, бледнея, догоралаПред наступающей зарей.Тиха была светлица эта;Оклад иконы на стенеБлистал в полсумраке рассвета;Белела люлька в глубине,Но там один жилец бессонныйДо утра отдыха не знал,И шаг его неугомонныйВсю ночь там по полу стучал.Ходил он, бледный и угрюмый,Не чувствуя движенья ног;От тяжкой вдруг очнувшись думы,Взглянул в окно – зардел восток.День новый новую заботуПринес – светает на дворе,Пора вчерашнюю работуИдти осматривать в горе.И тихо к люльке подошел он,И, сумрачным склонясь лицом,Остановился, грусти полон,Перед священным детским сном.Чего ты ждешь? Тьмы покрывалоУж божий мир стряхнул с чела!Не для тебя то солнце встало,Не для тебя земля светла;Не для тебя улыбка сынаИ кров семейного жилья!Твой дом – та мертвая пучина,Ее скалы – твоя семья.Проснется твой младенец милыйНе при тебе, – пора, иди!Иль сердца труп давно остылыйЗатрепетал в твоей груди?Или, в душе таясь безвестно,Когда злых сил она полна,Вдруг всходят, сквозь грехи, чудесноТвои, о боже, семена?Он долго возле колыбелиСтоял, – и будто перед нейМечты души его яснели,Смягчался дикий блеск очей.Знавал он эти сны благие!..Но время!.. Звонкий час пробил,И тихою рукой впервыеМладенца он перекрестил!<p>5</p>Еще поля кругом молчали,Утесы спали темным сном,Не раздавался скрежет стали,С гранитом не боролся лом;Еще вся грешная тревога,Весь алчный шум земной страныНе нарушали в мире богаВеликолепной тишины.Шел рудокоп чрез дол росистый,И, подходя к немым скалам,Впивал всей грудью ветр душистый,Земли весенний фимиам.И сверху взор он бросил ясныйВ глухое, смрадное жерло:Да, он отвергнет дар напрасный,Покинет мрака ремесло!Воскреснет вольною душою,И снова будет мирно спать,И видеть солнце над собою,И божьим воздухом дышать.В последний раз, живых могила,Проходит он твой темный путь!..Безумец! будто б то, что было,Так можем с жизни мы стряхнуть!В то утро, средь тиши завода,Вдруг словно гром загрохотал;И крик пронзительный народаВзвился кругом: «Обвал! Обвал!»Над потрясенной глубиноюСбежались рудокопы вмиг:Глядят встревоженной толпою –Широко завален рудник.И взором бледные мужчиныСочлися – нет лишь одного:Не отдал грозный дух пучиныЛюбимца только своего.Июль 1841Гиреево<p>Графине Р<остопчиной></p>
