– Последний совет, Робби. – Она шмыгнула носом. – У гильдейцев высокого ранга тоже есть чувства. – Выудила носовой платок из складок платья. – О, дело не в тебе! И, конечно, не в Анне и Джордже. Просто… ну… – Сэди устремила взгляд на деревья снаружи, за аркой входа; все еще в лентах и макияже, которые превращали ее в персонажа, чью роль она играла, с обесцвеченными или напудренными волосами, непривычно худая и бледная. – Ты можешь приехать сюда, в Уолкот, а потом уехать и опять заняться своими планами по нашему уничтожению. И я не сомневаюсь, что в Лондоне тебя ждет кто-то… милый и незамысловатый.
Я промолчал.
– Но я ведь не расспрашивала тебя о личной жизни, верно? И не спрашиваю сейчас. Мне не нужны твои секреты. Такие дни, как этот, одноразовые… я позабыла тысячи подобных им. – Она топнула каблучком. – Ну посмотри же на меня! Еще несколько лет, и я буду, как мама – сбривать брови и рисовать их заново.
– Ты молода, Сэди.
– Ты сам видел этих созданий в бальном зале! Дебютантки сейчас для меня как маленькие девочки, ковыляющие по детской в материнских старых платьях и туфлях на высоких каблуках. Я помню, как сама была такой, давным-давно! Даже Анна кого-то нашла. А я… мне придется выйти замуж.
– Ну, э-э… – Я догадался, что банальные поздравления не нужны. – Кто же…
– Вельмастер Порретт. И, прежде чем ты попытаешься изобразить вежливое удивление – да, я действительно имею в виду того иссохшего старика с дурацкой скрипкой. Его предыдущая жена умерла пару лет назад, пытаясь родить ребенка, бедняжка. Так что теперь моя очередь.
– Ты говоришь так, будто у тебя нет выбора.
– Конечно, нет! Я грандмистрис Пассингтон, дочь вельграндмастера и все такое прочее. Меня всегда готовили к тому, чтобы выйти замуж за человека, который укрепит Гильдию телеграфистов, хотя, должна признаться, я очень надеялась, что он окажется чуть более презентабельным, чем Порретт. Тем не менее, он по-своему милый старикан. Сажал меня к себе на колени, когда я была маленькой девочкой, и угощал мятными леденцами в шоколадной глазури…
– Я сожалею.
– Возможно, теперь ты мне поверишь. Быть богатым – нечто большее, чем судить овощные конкурсы и махать сопливым детям на гильдейских торжествах. Наверное, в действительности все сводится к исполнению долга. Я не знаю деталей, но, по сути, телеграфистам нужны деньги – и у гильдии вельмастера Порретта, которая занимается какой-то ерундой, связанной с химикатами, они есть. – Сэди улыбнулась. – В конце концов, времена сейчас тяжелые. Звучит не так уж замысловато, верно, если сформулировать подобным образом? – Она положила ладонь мне на плечо. Ее пальцы коснулись моего лица. От них пахло слезами и вином, потом и сигаретами. – Но давай сейчас об этом забудем.
Я позволил ей прислониться к себе. Она казалась теплой, плотной, живой. Я понюхал ее макушку. На мгновение снова оказался танцующим с ней и Анной в тот вечер, на празднике Середины лета. А потом вспомнил, где нахожусь, и Сэди все еще прижималась ко мне.
– О, как бы я хотела, чтобы сейчас была зима, – пробормотала она. – Даже если мне придется выйти замуж, я, по крайней мере, смогу прокатиться верхом на Звездном Всполохе… – Она вздохнула у меня на груди. Ленты в ее обесцвеченных волосах защекотали мне нос. Мои руки, сами того не желая, скользнули по ее плечам. Там тоже были ленты, скрепляющие верх платья. – Ты должен приехать на Рождество. В сезон охоты в Уолкоте всё совсем по-другому. Снег. Кровь. Холод.
– На кого ты охотишься, Сэди?
– На драконов.
Я коснулся тугой и гладкой ленты на ее плече. Все чудеса Уолкот-хауса утратили свою важность. Значение имел лишь узелок, с которым сражались мои пальцы. Затем что-то поддалось. Ленты разошлись, она отстранилась. Ее правая грудь была полностью обнажена, и Сэди казалась удивительно цельной и прекрасной без изъянов, стоя передо мной, однако почему-то выглядела не совсем Сэди. Не сравнить с деловитым совокуплением в каморке с почасовой оплатой. Я коснулся ее плоти, ощутил, как напрягся сосок – и момент наполнился скрытым смыслом, будто некий гильдейский ритуал. Затем, смеясь, Сэди выбежала из конюшни.
– Вперед, мастер Роберт! – донесся из-за деревьев голос, уже тающий в отдалении. – Тебе придется меня поймать!
Я блуждал среди деревьев, чьи тяжелые кроны словно напитались звездным светом. Каменная нимфа воздвиглась передо мной. С ее пальца свисала красная лента, словно длинная капля крови. В ночи что-то тихо шелестело. Я добрался до поляны. В центре высились солнечные часы, отбрасывая тень, рожденную угасающим звездным светом. К вершине гномона была привязана еще одна лента. Я уловил неподалеку смех. Шипы впились мне в лицо. Очередная лента свисала с ветки, колыхаясь от моего тяжелого дыхания. Я бросился дальше. Было уже не совсем темно, первые проблески рассвета разливались мерцающими серыми волнами. Небо и лес подернулись густеющим туманом. Там, где дорога быстро пошла под уклон и исчезли деревья, в воздухе витал странный запах, соленый и тошнотворно-сладковатый одновременно.
– Где ты?
