Аккуратно завернув числобусы, я положил их обратно в потайной ящик, затем вырвал лист бумаги из надушенного блокнота, в котором сочиняла свое письмо грандмистрис Боудли-Смарт, и попытался записать то, что смог вспомнить. Цифры уже таяли, как сон на заре. Но запомнилось название корабля, «Блаженная дева» – по крайней мере, уже кое-что. Сунув листок в карман, я покинул номер Боудли-Смартов. В этой части Уолкот-хауса царила тишина. Часы пробили полночь, но было еще слишком рано, чтобы принцессы в хрустальных туфельках спешили домой. В бальном зале царила еще более неистовая атмосфера. Стайки молодых мужчин и женщин в дурацких костюмах кружились и визжали. Балерины, сотворенные желаньками, расслаблялись и курили в углу; теперь они были похожи на розовых тряпичных кукол, из которых торчала набивка. Пираты превратились в оборванцев. Я взглянул на композицию из цветов. Огромные темно-бархатные лепестки покачивались, словно приплясывая, хрустальная чаша полнилась кислой пеной с непереваренными кусочками пищи, а среди стеблей трепыхались на последнем издыхании несколько желанек. Ощутив нужду в свежем воздухе, я вышел на улицу.
Звезды по-прежнему сияли в свое удовольствие, рождая изысканную паутину теней, черных на фоне оттенков серого. Мимо прошел, пошатываясь и прижимая к груди чужую скрипку, вельмастер Порретт. Когда он коснулся струн смычком, раздался предсмертный вопль. Верхняя терраса, где раньше стояли Анна и Джордж, теперь пустовала. Я прикоснулся к холодному камню там, где прислонялась она. Рисклипы слегка зашевелились, их листья позвякивали на ветру, как серебряные монетки.
Вдали от запаха блевотины и умирающих желанек сады, полные сияющей тьмы, казались просторнее. Оставшийся позади Уолкот-хаус почти растаял, как будто погрузился в туман. Я шел куда глаза глядят. Если верить Сэди, можно было бесконечно брести по этим местам и, возможно, добраться до Лондона, не увидев ни одного предмета, который не был бы дорогим, красивым и бесполезным. Это царство богачей действительно представляло собой иную Англию, глубоко вклинившуюся в нашу собственную, но совершенно незримую, пока не войдешь в нужную дверь, не найдешь правильный ключ, правильное заклинание, правильный банковский счет. Высокие белые деревья расступились. Впереди замаячил какой-то дом. Мое сердце замерло. Как далеко я зашел? Моему взгляду открылось строение, наделенное грозовой прелестью и раскрывшее объятия флигелей, покрытых белопенными завитушками в стиле рококо; поменьше Уолкот-хауса, но все равно огромное. Я медленно ступил в густую тень за порогом. Звездный свет, проникая через зарешеченные окна, падал на груды золота; то была свежая солома, и в воздухе витал резкий, отчетливо сладкий запах. Когда мои глаза привыкли к скопищу теней во тьме, я различил бока огромных животных. Одно фыркнуло, стойло загрохотало от удара копытом. Другое высунуло башку и наклонилось ко мне, дохнуло и обдало теплым ветром. Я захотел погладить его морду. Даже при таком освещении существо было абсолютно белым. Походило на лошадей, которые тянули карету Сэди, но гораздо крупнее и красивее, а из центра его лба – слишком высокого, не дотянуться – торчал заостренный витой рог, блестящий, как леденец. Единорог вздохнул и ткнулся в меня мордой.
Большинство огромных животных спали. Среди них были серые или черные как смоль. У некоторых, я мог бы поклясться, были крылья, золотые копыта и глаза, похожие на пылающие фонари. В своих снах, а возможно, и в их собственных, я цеплялся за гривы этих созданий, а далеко внизу проносились пейзажи. Я побрел дальше сквозь падающие сверху лучи звездного света и увидел в дальнем конце одной из длинных конюшенных аллей место, куда угодили более яркие осколки небесных светил. Там блестело что-то красноватое, оно то разгоралось, то угасало, пока я не уловил безошибочно узнаваемый запах сигарет Сэди, не услышал шелест шелка и муслина.
– Ну привет. Почему-то я думала, что меня найдешь именно ты. – Голос был невнятным. Она предложила мне сигарету из своего портсигара. – Итак. – Зажигалка вспыхнула. – Как продвигается бал?
Я затянулся.
– На самом деле я не тот человек, которого можно об этом спрашивать. Ты же знаешь, как они меня называют – «Очередной-найденыш-Сэди»…
– «Очередной?..» – Но в кои-то веки мне удалось достойно изобразить говор здешних обитателей. Она не сумела притвориться, будто не поняла, о чем речь. – А-а, ты про эту старую шутку. Дам один совет, мастер Роберт. Не надо верить тому, что люди говорят вполголоса.
– Но я же и впрямь не первый? – Мой жест превратил сигарету в комету. – Ты и раньше притаскивала в Уолкот-хаус всякий сброд. Вроде меня.
Я почувствовал, как ее ладонь легла на мое плечо.
