К этому времени я уже имел кое-какое представление о планировке дома или, по крайней мере, о некоторых этажах его восточного крыла. Боудли-Смарты обитали уровнем ниже, на пару поворотов дальше меня. Коридоры здесь, как я не мог не заметить, были выше и шире, чем в той части, где выделили комнаты мне. Ковры были украшены листьями и цветами, арки – резьбой в виде деревьев, которые раскинули по потолкам ветви с позолоченной листвой. Я нашел дверь Боудли-Смартов, но сумел лишь подергать за ручку без всякого эффекта. За неимением лучшей идеи я попытался пробормотать фразу, которую Сэди использовала, чтобы открыть мою собственную дверь. Я не питал никаких серьезных надежд, но этим вечером во мне была желанька. На мгновение стало очень тихо, затем я то ли почувствовал, то ли услышал щелчок замка. Дверь распахнулась.
Апартаменты Боудли-Смартов – я все еще не мог по-настоящему думать о них как о Стропкоках – были намного больше и внушительнее моих. У них имелся отдельный балкон с видом на море, две двуспальные кровати с балдахином, а по сравнению с их ванной моя выглядела чуланом. Я включил газовую лампу. Все было цветочным, окрашенным в лимонно-зеленые, клубнично-красные, лимонно-желтые тона, яркие и неестественные. Я успел познакомиться с обыкновениями Уолкот-хауса и задавался вопросом, не была ли эта вульгарная, вычурная обстановка завуалированной издевкой. В воздухе слегка пахло кислятиной, и имелись признаки того, что недавно здесь кто-то поселился. Одно из покрывал было скомкано, на нем валялись обрывки мантильи и обломки диадемы. Я трогал выпавшие камни, когда раздался всплеск в ванной. Я замер – я ведь уже убедился, что в апартаментах никого нет…
Я толкнул дверь. Безликие изгибы кафеля и фарфора. Но приглушенный плеск продолжался. И кислый запах здесь чувствовался острее. Я решил, что он доносился из-под сиденья одного из двух унитазов. Медленно поднял его. В чаше трепыхалась желанька, умирая среди сгустков блевотины. Очевидно, она взбунтовалась против почти невыполнимого труда: заставить грандмистрис Боудли-Смарт выглядеть королевой. Я так посочувствовал рыбке, что ощутил, как к горлу подкатила волна. С трудом ее сглотнув, слил воду. Тем не менее в спальне Боудли-Смартов, в кофрах и сундуках, еще было чему удивиться. Как долго они здесь пробыли? Сорочки, комбинации и платья текли сквозь мои пальцы, как вода. От Брейсбриджа – до этого. На бюро, рядом с песком и чернильницей, лежало письмо, рожденное в муках мистрис Боудли-Смарт, полное бессодержательных восклицаний.
Я выдвинул пустые ящики комода. Это были замысловатые шедевры столярного искусства, многие – с защелками, открывающими потайные отделения. Я пошарил снизу. Ага! Неглубокий ящик выдвинулся на смазанных маслом направляющих. Внутри перекатывалось несколько ирисок, как я сперва решил. Однако они были слишком крупными, а та, которую я взял, показалась еще и чересчур тяжелой. Я развернул обертку и осторожно вывалил содержимое в пепельницу. Тускло светящийся камень с отверстием посередине, похожий на бусину ожерелья и помеченный светящимся иероглифом. Я видел уменьшенные версии таких штуковин нанизанными на счеты в кабинетах кассиров и кладовщиков. Вроде бы они назывались числобусами и использовались для хранения записей и счетов. Но я никогда раньше не прикасался к ним и понятия не имел, чего ожидать. Смутный, наполовину сформированный пейзаж из цифр возник и растаял перед моим внутренним взором; мистическое море бюджетов и балансов, деклараций и фактур. Я развернул еще один числобус и ощутил названия кораблей – «Нахалка», «Рассветная красотка», «Блаженная дева». На меня повеяло призрачным ветерком коносаментов и импортных пошлин. К какой именно гильдии принадлежали Боудли-Смарты? Она явно имела отношение к торговле. Еще один числобус, и я увидел колоссальные таблицы с расписанием товарных поездов, прибывающих на сортировочную станцию Степни, данными о вместимости причалов и складов Тайдсмита. Информация была ошеломляющей, ее было трудно запомнить. Очередной числобус содержал подробные сведения о товарах и отдаленных портах отправления в Африке и Фуле. Я уловил запахи хлопка-сырца, сухофруктов, солонины, шкур и чая.
