День бабочек был летней фантазией. На этот раз мастерские Истерли работали в ритме, не заданном ни одной гильдией. Орала перековывали на мечи – или, по крайней мере, из прутьев ограды делали пики, а из парафина и сахара – бомбы. Даже так называемые «ружья» – грубые и неэфирированные штуковины, которые с одинаковой вероятностью могли оторвать стрелявшему руки и остановить атакующего кавалериста, но, тем не менее, это было оружие, и про соответствующую технологию, как и про электричество грандмастера Харрата, гильдии давно знали, однако подавляли, делая исключение лишь для грохота церемониальных пушек. Сол трогательно верил в свои ружья, но он не выходил в Норт-Сентрал. Он забыл о силе и притягательности этих зданий или никогда по-настоящему их не знал. Он не понимал, с чем на самом деле борется, а именно с эфиром и деньгами – истинной мощью гильдий, которая гудела, не ослабевая, на этих улицах и сияла в жужжащей дивотьме множества телеграфов, царапающих небо – ШШШ… БУМ! – ибо деньги тоже были магией. Как иначе эфирные двигатели Брейсбриджа могли бы все еще долбить землю, если они ничего не производили? Анна показала мне это через старое кормило Стропкока – она могла понять, в отличие от многих. Компания «Модингли и Клотсон», согласно публичным отчетам, производила чуть меньше четверти и чуть больше пятой части всего эфира, добываемого в Англии. Французы и саксы занимались своими собственными отраслями промышленности, тайнами и гильдиями, в то время как эфир из нецивилизованной Фулы, Африки и Антиподов был странный и дикий, как жители этих регионов; его удавалось обуздать с большим трудом.
Я не эксперт по корпоративным делам, Анна, но знаю, что все компании принадлежат акционерам – и что эти акционеры, в основном, гильдии. А контрольным пакетом акций «Модингли и Клотсон» владеет Гильдия телеграфистов. Это основная часть их богатства, Анна! Стропкок, Боудли-Смарт, всего лишь решала, который тратит доходы, которые якобы есть, на воображаемые грузы и содержимое пустых складов. Но председатель правления, Анна – это записано черным по белому, страница до сих пор у меня в кармане, если не веришь, – сам вельграндмастер Энтони Чарльз Лиддард Сид Пассингтон!
Столько лет, почти всю жизнь, меня преследовало это существо, этот образ. Сперва Старина Джек, предавший Белозлату. Потом тролльщик или темный гильдеец грандмастера Харрата. Здесь, в Лондоне, – нищета и деньги, а также места вроде этой улицы, где гильдмистрис носят белые перчатки, демонстрируя, что не касаются грязи. Я его даже пару раз видел, Анна, или мне казалось, что видел. Он соткан из теней и обитает в дальних уголках моих кошмаров. Но на самом деле он не тень, не кошмар – и все сразу. Темный гильдмастер – настоящий, живой человек, который более двадцати лет назад отправился в Брейсбридж с халцедоном в деревянном ящике и использовал грандмастера Харрата в том эксперименте, а также мою мать – и твою мать, твоего отца, – из-за чего погибло и пострадало множество людей. Это он, Анна! Есть документальные свидетельства его выступлений с речами в соседних городках. Он пришел, отдал приказы и ушел, не разделив вины. Даже грандмастер Харрат не знал, кто он такой. Но выяснилось, что он всего лишь человек, Анна, и я, честно говоря, почти разочарован. Однако его можно уничтожить. Ты должна понять. Ты должна мне помочь…
Мы нашли маленький тихий парк с бледными, по-зимнему голыми ивами, сквозь которые медовый камень Норт-Сентрала просвечивал, как пламя камина сквозь гобелен. В холодной тени его стен мы прошлись по пятнистой мраморной мостовой и сели на скамейку. Анна засунула руки в потрепанные карманы. Звуки Лондона отдалились. По ветке пробежала рыжеватая белка.
– Иными словами, мы можем погубить еще больше жизней.
– Это Энтони Пассингтон, Анна! Человек, который уничтожил наших родителей.
– Но я его знаю. Я воспользовалась его гостеприимством, и он всегда был порядочен со мной. Он не похож…
– А на кого, по-твоему, должны быть похожи такие люди?
Она пожала плечами и воздрогнула. Ее губы потрескались. На кончике носа было пятно сажи.
– Он отец Сэди, Робби. Несмотря на все, мне хотелось бы верить в нашу дружбу. И это ее гильдия.
– Как думаешь, почему ее заставляют выйти замуж за вельмастера Порретта? Гильдия маляров – одна из немногих, у которой нет акций «Модингли и Клотсон». Телеграфистам нужно их богатство, чтобы продолжать работать. Именно поэтому маляров и поглощают.
Анна улыбнулась. Тряхнула коленками.
– А Сэди всегда говорила, что все дело в краске.
– Разве ты не видишь, что все это части одного целого? Не здания вокруг нас делают гильдии такими, какие они есть, Анна. Их делают деньги, а деньги – это вера в то, что Англия уже в беде, так что вообрази, что произойдет, если все узнают, что один из ее основных источников эфира вышел из строя и Гильдия телеграфистов обанкротилась?
Она выдохнула серое облачко пара.
– Катастрофа.
– И крах Гильдии телеграфистов, Анна. А также большинства других гильдий, достаточного количества. Разве ты не понимаешь?
– Что в этом хорошего?
